16 - 17 декабря | Образ тела: от ограничений к свободе
Close
 

ПРИЗРАКИ ДЕТСТВА | Продолжение

«Вы – луки, из которых ваши дети, как живые стрелы, посланы вперед.» (Gibran, 1991, с. 17)

Различные стили воспитания детей также могут возникать из этих базовых эго-состояний. Три таких стиля воспитания впервые предложила Баумринд (1971): авторитарный, разрешающий и авторитетный. Для авторитарных родителей характерен контролирующий способ утверждения абсолютных стандартов. С другой стороны, разрешающие родители, как правило, не применяют наказания и предъявляют очень мало требований. Наконец авторитетные родители стремятся предложить разумное руководство, одновременно идя на взаимные вербальные уступки и объясняя свои доводы своему ребёнку.

Многочисленные исследования говорят о том, что авторитетное воспитание является наиболее благоприятным для самооценки (Buri et al., 1988) и связано с незначительным использованием дезадаптивных стратегий, включая инертность (Kaisa et al., 2000).

Выводы о разрешающем воспитании кажутся весьма противоречивыми, хотя расстройства у родителей (включая пониженное настроение) связываются с разрешающим стилем как обусловленные неэффективностью родительского контроля за плохим поведением своих детей и поддержания дисциплины (Zahn-Waxler et al., 1990).

Представляется, что авторитарный стиль является наиболее вредным для психологического здоровья детей, и такие исследователи, как Shek (1999), установили, что требовательные стили воспитания могут привести к отчаянию, низкой самооценке и психиатрической заболеваемости у детей.

Следовательно, мы вырастаем людьми, которые сотканы из сложной матрицы взаимоотношений. Если какие-либо из наших базовых взаимоотношений рушатся, мы можем ощущить, что в результате разрушается наше Я. Как мы уже убедились, любой кризис или неопределённость из-за нашего чувства Я и идентичности также может привести к расстройству, связанному с внешностью. Психоаналитик Хильда Брух, которая в 1960-х годах бросила вызов традиционным психоаналитическим подходам к лечению нарушенного питания, исследовала образ мышления людей, диагностированных с анорексией, описывая их как чувствующих неполноценность в своём ощущении обособленности и объясняя, что отношение базового недоверия пронизывает их Я-концепцию и все взаимоотношения, полагала, что ранний период жизни в семье воспрепятствовал независимости и выражению чувств (Bruch, 1985). Я думаю, что это чувство неполноценности лежит в самой основе всех баталий с внешностью, при которых человек стремится стать полноценным, пытаясь усовершенствовать своё физическое тело, одновременно стараясь найти способы справиться с действительно невыносимыми эмоциями.
Трудности с внешностью, по всей видимости, зарождаются в юности. В этот период отношения родитель—ребёнок существенно меняются по мере того, как подросток начинает стремиться к большей независимости, автономии и физическому дистанцированию от своих родителей. Несмотря на это, подростки всё ещё сохраняют желание высокой степени поддержки от своих родителей (Shoemaker & Furman, 2009), причём надёжная привязанность на этой стадии развития, как представляется, зависит от трёх факторов:
1
у подростка должна быть открытая коммуникация со своими первичными опекунами;
2
эти опекуны должны быть досягаемы;
2
они должны обеспечить поддержку и помощь при необходимости.
При соблюдении этих условий подростки способны сохранять чувство надёжности и проявлять высокие уровни самооценки (Diamond et al., 2003).
Кроме того, весьма вероятно, что они будут свободно выражать свои негативные эмоции, без страха критики или оставления. С другой стороны, подростки с ненадёжной привязанностью чаще воспринимают выражение негативных чувств как нежелательное и небезопасное, что, таким образом, делает их более уязвимыми перед эмоциональными проблемами, которые могут закончиться посредством баталий с внешностью. Например, было установлено, что у подростков, испытывающих ненадёжную детскую привязанность, неспособность добиться эмоциональной регуляции, судя по всему, делает их уязвимыми перед самоповреждением как способом самоуспокоения (Cooper et al., 1998).

Важно, что большинство детей и подростков, обращающихся за психиатрическим лечением вследствие расстройств, связанных с внешностью, делают это при помощи своих родителей, как правило, при помощи матери. Родители и первичные опекуны, обращающиеся за помощью для своих детей, чаще всего связывают любую депрессию/тревогу внутри себя с проявлениями у своего ребёнка, считая, что, когда их ребёнок поправится, им тоже станет лучше (Anderson et al., 2006).
В современном мире родительство может быть чрезвычайно напряжённым, и многим родителям не хватает поддержки, в которой они сами нуждаются, чтобы справляться с беспрецедентной ответственностью, связанной с воспитанием ребёнка. Родители, которые приводят своих детей в психиатрические учреждения, вряд ли будут спрашивать или принимать советы, касающиеся их собственных нужд. Данные говорят о том, что риск развития у детей их собственных психических проблем выше на 40-60%, если один из родителей психически нездоров (Beardslee et al., 1998), причём, по оценкам Института повышения квалификации в сфере социальной помощи (Social Care Institute for Excellence), около трети детей, состоящих на учёте в Службе психического здоровья детей и подростков (Child and Adolescent Mental Health Services, CAMHS), имеют родителей с психиатрическим расстройством (Kearney et al., 2003). Однако следует подчеркнуть, что воспитание детей существует в континууме и что многие родители с психическими проблемами обеспечивают тёплую, любящую и стабильную среду (Parrott et al., 2008).

В то время как мать, несомненно, может быть обеспокоена из-за того, например, что её дочь отказывается есть, тревога матери в равной степени может предшествовать любому избеганию еды со стороны дочери. Дети могут испытывать ряд волнений, если их родитель склонен к тяжёлым эмоциональным состояниям, возможно, ощущая вину, боязнь симптомов своего родителя, или опасаясь, что у них могут развиться такие же проявления. Семейная терапия может быть одним из способов начать распутывать эти переплетённые нити и способствовать понимаю причин, мотивов и метафор в основе поведения и эмоционального состояния каждого члена семьи.

Теория семейных систем концептуализирует семью как организованное целое, в котором все члены взаимозависимы. Поведение каждого индивида рассматривается как испытывающее сильное влияние и определяемое структурой, организацией и моделями взаимодействия семейной системы. Подобным образом, характеристики и поведение членов, наряду с функционированием всей семейной системы и её подсистем, испытывают влияние характеристик и поведения каждого индивида. Теория семейных систем ясно утверждает, что модели внутри системы являются кольцевыми, а не линейными. В связи с этим можно сказать, что семейная система является петлёй непрерывного создания, при которой реальность каждого из её членов создаётся в тандеме с реальностью каждого другого члена и с реальностью семейной системы как целого. В случае баталий с внешностью столкнувшийся с трудностями индивид может вызвать обеспокоенность у членов семьи, которые в результате оказывают ему больше внимания. В свою очередь индивид в дальнейшем сообщает о других симптомах, получает больше внимания, в результате чего может произойти серьёзное переключение с других болезненных аспектов семейной жизни. Такой цикл может закрепиться и иметь негативные последствия для каждого из его участников. Именно в этой точке цикл необходимо так или иначе прервать.

Семейная терапия является одним из способов прерывания этих негативных циклов. Семья может быть настолько поглощена драмой, что они не способны ни видеть, что эти циклы существуют, ни обладать пониманием и ресурсами, необходимыми, чтобы воздержаться от повторяющихся взаимодействий. Приятно, что делом такой семейной терапии не является возложение вины на отдельных членов семьи. Матерям уделяется особенно много внимания в свете негативного воздействия их поведения и склонностей на их детей, однако Минухин, отец теории семейных систем, напротив, спешит указать на ложную природу таких односторонних интерпретаций, утверждая:
Утверждение, что гиперопекающая мать создаёт тревогу у своего ребёнка, является эпистемологической ошибкой. Напротив, мать и ребёнок создают модель ... которая ... вызывает обеспокоенное поведение у матери, которое обостряет страхи ребёнка, которые усугубляют обеспокоенность матери, и т.д.
Minuchin, 1985, с. 290
Было бы упрощением полагать, что вина лежит на каком-то отдельном человеке. Этиология конфликтов с внешностью гораздо более сложная, как мы уже убедились и продолжим выяснять. Кроме того, в водовороте конфликта с внешностью у каждого родителя за плечами может быть своя собственная история конфликтов. Например, привязанность матери к её собственной матери является хорошим прогностическим фактором привязанности её ребёнка, особенно это касается надёжной и дезорганизующей моделей привязанности (Benoit & Parker, 1994). Семейная терапия стремится успокоить систему и каждого индивида, одновременно призывая каждого принять ответственность за свой участок. Рассматривать человека, страдающего из-за своей внешности, исключительно как жертву тоже ошибочно. Он также должен принять определённую ответственность в этой системной драме, если намерен обрести надежду на понимание своих трудностей и двигаться дальше.

Утешает, что стили привязанности индивида не высечены в камне. Есть множество замечательных биографий взрослых людей, например, описанных в книге «The Transcendent Child» Lillian Rubin (1996), которые живут чрезвычайно успешной жизнью, несмотря на тяжёлые испытания в детстве и непростые привязанности. Хотя данные исследований говорят о значительной степени стабильности привязанности на протяжении жизни, стили привязанности и душевные состояния открыты для изменений. Mary Main, соавтор опросника по привязанности у взрослых людей, разговаривала со многими людьми с «выработанной надёжностью», сообщавших об относительно неблагоприятной обстановке в детстве, но, тем не менее, демонстрировавших надёжную привязанность во взрослой жизни (Main, 1995).

Возможно, благодаря хорошим взаимоотношениям во взрослой жизни, позитивным мерам, и так далее, эти взрослые сумели развить полезные и здоровые способы отношений с другими, преодолев таким образом трудности привязанности раннего периода жизни. Несмотря на то, что ранняя привязанность, несомненно, оказывает влияние на установление неврологических связей в мозге, недавние неврологические разработки указывают, что пластичность мозга (нейропластичность) обеспечивает нейрогенез у взрослых, когда они испытывают оптимальные состояния, свойственные отношениям, такие как эмпатия, эмоциональная сонастроенность и признание.
Поэтому безусловно не следует делать вывод, что ненадёжная привязанность в детстве продолжит преследовать нас на протяжении всей нашей жизни.
Литература в порядке упоминания:

Baldwin, J. (1902). Social and Ethical Interpretations in Mental Development (3rd edn). New York: Macmillan.

Champagne, F., & Curley, J. (2009). Epigenetic mechanisms mediating the long-term effects of maternal care on development. Neuroscience and Bio-behavioural Reviews, 33(4): 593–600.

Corbin, J., (2007). Reactive attachment disorder: a biopsychosocial disturbance of attachment. Child and Adolescent Social Work Journal, 24(6): 539–552.

Creighton, S. (2004). Prevalence and Incidence of Child Abuse: International Comparisons. London: NSPCC Information Briefings.

Sadock, B., Sadock, V., & Ruiz, P. (2009). Kaplan & Sadock's Comprehensive Textbook of Psychiatry (9th edn). Philadelphia, PA: Lippincott Williams and Wilkins.

Finn, R. (2003). Paralysis common among victims of sexual assault. Clinical Psychiatry News, 31(1): 1 January, 2013.

Marx, B., Forsyth, J., Gallup, G., Fuse, T., & Lexington, J. (2008). Tonic immobility as an evolved predator defence: implications for sexual assault survivors. Clinical Psychology: Science and Practice, 15: 74–94.

Pereda, N., Guilera, G., Forns, M., & Gomez-Benito, J. (2009). The international epidemiology of child sexual abuse: a continuation of Finkelhor (1994). Child Abuse and Neglect, 33(6): 331–334.

Hunter, J. (1991). A comparison of the psychosocial maladjustment of adult males and females sexually molested as children. Journal of Interpersonal Violence, 6(2): 205–217.

Wenninger, K., & Heiman, J. (1998). Relating body image to psychological and sexual functioning in child sexual abuse survivors. Journal of Traumatic Stress, 11(3): 543–562.

Ward, A., Ramsay, R., & Treasure, J. (2000). Attachment research in eating disorders. British Journal of Medical Psychology, 73: 35–51.

Van der Kolk, B. (1987). Psychological Trauma. Arlington, VA: American Psychiatric Publishing.

Cope, S. (2001). Yoga and the Quest for the True Self. New York: Bantam.

Bowlby, J. (1951). Maternal Care and Mental Health: A Report Prepared on Behalf of the World Health Organization as a Contribution to the United Nations Programme for the Welfare of Homeless Children. Geneva: World Health Organisation.

Harlow, H., Harlow, M., & Hansen, E. (1963). Maternal Behaviour in Mammals. New York: John Wiley.

McEwen, B., Eiland, L., Hunter, R., & Miller, M. (2012). Stress and anxiety: structural plasticity and epigenetic regulation as a consequence of stress. Neuropharmacology, 62(1): 3–12.

Gerhardt, S. (2004). Why Love Matters: How Affection Shapes a Baby's Brain. London: Routledge.

Van IJzendoorn, M., Schuengel, C., & Bakermans-Kranenburg, M. (1999). Disorganised attachment in early childhood: meta-analysis of precursors, concomitants, and sequelae. Development and Psychopathology, 11: 225–249.

Fraley, R., & Shaver, P. (2000). Adult romantic attachment: theoretical developments, emerging controversies, and unanswered questions. Review of General Psychology, 4(2): 132–154.

Bakermans-Kranenburg, M., & van Ijzendoorn, M. (2009). The first 10,000 adult attachment interviews: distributions of adult attachment representations in clinical and non-clinical groups. Attachment & Human Development, 11(3): 223–263.

Cash, T., Theriault, J., & Annis, N. (2003). Body image in an interpersonal context: adult attachment, fear of intimacy, and social anxiety. Journal of Social and Clinical Psychology, 23(1): 89–103.

Brennan, K., & Shaver, P. (1995). Dimensions of adult attachment, affect regulation, and romantic relationship functioning. Personality and Social Psychology Bulletin, 21(3): 267–283.

Kessler, R., Sonnega, A., Bromet, E., Hughes, M., & Nelson, C. (1995). Posttraumatic stress disorder in the national comorbidity survey. Archives of General Psychiatry, 52(12): 1048–1060.

Tasca, G., Szadkowski, L., Illing, V., Trinneer, A., Grenon, R., & Demidenko, N. (2009). Adult attachment, depression and eating disorder symptoms: the mediating role of affect regulation strategies. Personality and Individual Differences, 47: 662–667.

Lemma, A. (2015). Minding the Body: The Body in Psychoanalysis and Beyond. Hove: Routledge.

O'Kearney, R. (1996). Attachment disruption in anorexia nervosa and bulimia nervosa: a review of theory and empirical research. International Journal of Eating Disorders, 20(2): 115–127.

Broberg, A., Hjalmers, I., & Nevonen, L. (2001). Eating disorders, attachment and interpersonal difficulties: a comparison between 18- to 24-year-old patients and normal controls. European Eating Disorders Review, 9(6): 381–396.

Cheng, H., & Malinkcrodt, B. (2009). Parental bonds, anxious attachment, media internalization, and body image dissatisfaction: exploring a mediation model. Journal of Counselling Psychology, 56(3): 365–375.

Zachrisson, H., & Skarderud, F. (2010). Feelings of insecurity: review of attachment and eating disorders. European Eating Disorders Review, 18(2): 97–106.

Curiel-Levy, G., Canetti, L., Galili-Weisstub, E., Milun, M., Eitan, G., & Bachar, E. (2012). Selflessness in anorexia nervosa reflected in the Rorschach comprehensive system. Rorschachiana, 33(1): 78–93.

Thompson, J., Heinberg, L., Altabe, M., & Tantleff-Dunn, S. (1999). Exacting Beauty: Theory, Assessment, and Treatment of Body Image Disturbance. Washington, DC: American Psychological Association.

Griffiths, R., Beaumont, P., Russell, J., Schotte, D., Thornton, C., & Touyz, S. (1999). Sociocultural attitudes towards appearance in dieting disordered and non-dieting disordered subjects. European Eating Disorders Review, 7(3): 193–203.

McCabe, M., & Ricciardelli, L. (2001). Parent, peer, and media influences on body image and strategies to both increase and decrease body size among adolescent boys and girls. Adolescence, 36(142): 225–241.

Shoemaker, L., & Furman, W. (2009). Parent–adolescent relationship qualities, internal working models, and attachment styles as predictors of adolescents' interactions with friends. Journal of Social and Personal Relationships, 26(5): 579–603.

Hardit, S., & Hannum, J. (2012). Attachment, the tripartite model, and the development of body dissatisfaction. Body Image, 9: 469–475.

Winnicott, D. W. (1965). Ego distortion in terms of true and false self. In: Maturational Processes and the Facilitating Environment (pp. 140–157). London: Hogarth Press.

Harter, S., Marold, D., Whitesell, N., & Cobbs, G. (1996). A model of the effects of perceived parent and peer support on adolescent false self. Child Development, 67: 360–374.

Yabiku, S., Axinn, W., & Thornton, A. (1999). Family integration and children's self-esteem. American Journal of Sociology, 104(5): 1494–1524.

Sameroff, A., Bartko, W., Baldwin, A., Baldwin, C., & Seifer, R. (1998). Family and social influences on the development of child competence. In: C. Feiring & M. Lewis (Eds.), Families, Risk, and Competence (pp. 161–185). Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum.

Olson, D., Bell, R., & Portner, J. (1992). FACES II. St. Paul: University of Minnesota, Department of Family Social Science.

Gorbett, K., & Kruczek, T. (2008). Family factors predicting social self-esteem in young adults. Family Journal, 16(1): 58–65.

Rushton, A., & Dance, C. (2005). Health visitors, social services departments and child and adolescent mental negative parental treatment of the singled-out child: responses to the problem by health services. Clinical Child Psychology and Psychiatry, 10(3): 413–428.

Didie, E., Tortolani, C., Pope, C., Menarda, W., Fay, C., & Phillips, K. (2006). Childhood abuse and neglect in body dysmorphic disorder. Child Abuse and Neglect, 30(10): 1105–1115.

Briere, J., & Scott, C. (2006). Principles of Trauma Therapy: A Guide to Symptoms, Evaluation, and Treatment. Thousand Oaks, CA: Sage.

Burns, E., Fischer, S., Jackson, J., & Harding, H. (2012). Deficits in emotion regulation mediate the relationship between childhood abuse and later eating disorder symptoms. Child Abuse & Neglect, 36: 32–39.

Ackard, D., Neumark-Sztainer, D., Hannan, P., French, S., & Story, M. (2001). Binge and purge behaviour among adolescents: associations with sexual and physical abuse in a nationally representative sample: The Commonwealth Fund survey. Child Abuse & Neglect, 25: 771–785.

Smolak, L., & Murnen, S. (2002). A meta-analytic examination of the relationship between child sexual abuse and eating disorders. International Journal of Eating Disorders, 31(2): 136–150.

Van der Kolk, B. (2014). The Body Keeps the Score: Mind, Brain and Body in the Transformation of Trauma. London: Allen Lane.

Baumrind, D. (1971). Current patterns of parental authority. Developmental Psychology Monographs, 4(1): 1–103.

Buri, J., Louiselle, P., Misukanis, T., & Mueller, R. (1988). Effects of parental authoritarianism and authoritativeness on self-esteem. Personality and Social Psychology Bulletin, 14(2): 271–282.

Kaisa, A., Hakan, S., & Jari-Erik, N. (2000). Parenting styles and adolescents' achievement strategies. Journal of Adolescence, 23(2): 205–222.

Zahn-Waxler, C., Ianotti, S., Cummings, E., & Denham, S. (1990). Antecedents of problem behaviours in children of depressed mothers. Development and Psychopathology, 2: 271–291.

Shek, D. (1999). Parenting characteristics and adolescent psychological well-being: a longitudinal study in a Chinese context. Genetic, Social, and General Psychology Monographs, 125(1): 27–44.

Bruch, H. (1985). Four decades of eating disorders. Handbook of Psychotherapy for Anorexia Nervosa and Bulimia, 7–18.

Diamond, G., Siqueland, L., & Diamond, G. (2003). Attachment-based family therapy for depressed adolescents: programmatic treatment development. Clinical Child and Family Psychology, 6(2): 107–127.

Cooper, L., Shaver, P., & Collins, N. (1998). Attachment styles, emotional regulation and adjustment in adolescence. Journal of Personality and Social Psychology, 74(5): 1380–1397.

Anderson, C., Robins, C., Greeno, C., Cahalane, H., Copeland, V., & Andrews, R. (2006). Why lower income mothers do not engage with the mental health care system: perceived barriers to care. Qualitative Health Research, 16(7): 926–943.

Beardslee, W., Versage, E., & Gladstone, T. (1998). Children of affectively ill parents: a review of the past 10 years. Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry, 37: 1134–1141.

Kearney, P., Levin, E., & Rosen, G. (2003). SCIE Report 2: Alcohol, Drug and Mental Health Problems: Working with Families. Social Care Institute for Excellence (SCIE). London: SCIE.

Parrott, L., Jacobs, G., & Roberts, D. (2008). Stress and Resilience Factors in Parents with Mental Health Problems and their Children. London: SCIE Research Briefing.

Minuchin, S. (1985). Families and individual development: provocations from the field of family therapy. Child Development, 56(2): 289–302.

Benoit, P., & Parker, K. (1994). Stability and transmission of attachment across three generations. Child Development, 65(5): 1444–1456.

Rubin, L. (1996). The Transcendent Child: Tales of Triumph over the Past. New York: HarperCollins.

Main, M. (1995). Attachment theory: social, developmental and clinical perspectives. In: Recent Studies in Attachment: Overview, with Selected Implications for Clinical Work. Hillsdale, NJ: Analytic Press.

Gibran, K. (1991). The Prophet. London: Pan Reprints.


Made on
Tilda