Творческие способности при дисморфическом расстройстве

Николь Шнаккенберг
Reflections on Body Dysmorphic Disorder, 2016

Подписывайтесь на дайджест PSY4PSY
Коллеги, в качестве превью к семинару "Мнимые тела, подлинные сущности"
предлагаем вам перевод главы из книги Николь Шнаккенберг
Reflections on Body Dysmorphic Disorder, 2016
Вопросы эстетики играют особую роль в развитии и прогрессирования дисморфических расстройств
В процессе редактирования книги [Reflections on Body Dysmorphic Disorder: Stories of Courage, Determination and Hope, 2016 by Nicole Schnackenberg and Sergio Petro] к удивлению открылось множество случаев среди участников, выбиравших изучение живописи или актерское мастерство, рисующих, занимающихся дизайном или другими видами искусства и обладающих острым глазом к художественным деталям. Вы увидите множество прекрасных художественных работ, выполненных людьми, которые своими историями сдобрили, как приправами, эту книгу, что, несомненно, добавило глубину и обогатило послания, звучащие на этих страницах. В качестве примера здесь приведу лишь несколько случаев: историю Лиз, которая живет от продажи своих картин маслом и графики мелками (и использует художественные приемы, чтобы уменьшить желание прокалывать кожу); историю Дэйтона, которому нравится писать про Е, открывшей талант к рисованию во время госпитализации с ДР, и автопортреты которой, без сомнений, трогают до глубины души; Минни, которая изучала искусство и дизайн и, будучи подростком, работала в художественной галерее; самоотверженный труд Виктории в театре. Стоит обратить внимание на то, что все они склонны к созерцанию деталей и могут увидеть то, что другие даже не заметят.
Дэвид Виал и Кристина Ламбру (2002) предполагали, что вопросы эстетики играют особую роль в развитии и прогрессировании дисморфического расстройства (ДР). Потребность в симметрии, четкости объектов или действий является показательным критерием, в частности, при обсессивно-компульсивном расстройстве, в комплексе которого категоризируется ДР в ДСМ (DSM) (Международный Диагностический Справочник расстройств и болезней). Согласно Виалу и Лабру необходимость симметрии у людей с диагнозом ДР, может фокусироваться на внешности, в противоположность объекту или действию.
Предположительно, люди, страдающие ДР более чувствительны к видимой физиономической асимметрии, чем другие, аргументируя тем, что те, кто решился на косметическую хирургию, более впечатлительны эстетически.
16 - 18 апреля | Влияние эмоций на формирование РПП и искаженного образа тела.
Close
В результате этой чувствительности человек реагирует более эмоционально, воспринимая красоту или безобразность.

Согласно другому предположению, люди с диагнозом ДР, лучше понимают искусство и красоту, в сравнении с другими. Как Каролина в своей истории вопрошает:
«Может во мне скрывается художник? Я вижу все иначе и со множеством деталей»
По результатам исследования Виала и Лимбру 20% из 100 пациентов с ДР имели образование или занятие в области искусства, по сравнению с 4% среди пациентов с депрессией, 3% ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство) и 0% среди людей с ПТСР (пост-травматическим расстройством). Минни делает интересное замечание в своей истории (см.ниже кейс Минни), что ее увлечение искусством и дизайном в юности каким-то образом повлияло на развитие расстройства, так как она научилась критически смотреть и оценивать художественные объекты и перенесла это отношение на свою внешность. Тогда же она установила недостигаемые высокие стандарты к своей внешности, также как и к своим художественным работам.

Довольно часто маркеры психической патологии указывают на дефицит или нежелательность мыслей и влечений. В новой волне исследований начинается признание положительных аспектов, связанных с расстройствами; каждый диагноз рассматривается вместе с определенным набором полезных умений, связей и резильентностью. Способность людей с ДР к созерцанию деталей, наблюдению явлений в мелочах как противоположность к большей картине, отмечать и оценивать практически недоступные восприятию аспекты объекта, включая произведения искусства, без сомнений, указывает на скрытый талант и необычные средства выражения, доступные людям, страдающих ДР.

Действительно, вы узнаете о многих историях, демонстрирующих как соавторы этой книги воспользовались преимуществами своих творческих способностей, развиваясь по ступеням международной карьеры или получив актерское признание.

В этих случаях кажущееся «проклятие» под острым, как бритва, взглядом, с точки зрения расстройства, воспринялся ими как талант, достойный высокой самооценки и открытия себя для общественности.
Случай Минни Ирис
Материал предоставлен в рамках серии семинаров
"Мнимые тела, подлинные сущности"
Я родилась в Северной Индии и с раннего детства, лет с 3 или 4, мне знакомы ощущения, что такое быть изгоем. В школе я была настолько застенчивой, что редко говорила.

Некоторые члены моей семьи страдали психическими заболеваниями. У дяди был психоз, другие члены семьи страдали от депрессий, в особенности, дедушка, который покончил с собой, когда мне было 5 лет. Это событие радикально изменило мою жизнь. В 1973, разбираясь с делами после ухода из жизни деда, мой отец решил иммигрировать в Англию, чтобы начать новую жизнь. Я не говорила по-английски, только на хинди, и ярко запомнила эту смену места: природа, окружавшая меня – все было необычным и чужим.
Я была очень застенчивой и с большим трудом примирилась с новой школой. С того времени начались притеснения. Дети измывались физически, царапали и толкали. Помню, однажды мы сидели в круге и один мальчик прошептал мне на ухо: «Ты такая уродина, что на тебе никто не женится». В школе не было других детей с восточной внешностью, так что он, наверно, воспринял меня как неприятную. Тем не менее, его слова казались правдоподобными и нанесли глубокий отпечаток на мое существо. У моих родителей был круг друзей, таких же эмигрантов из Индии, некоторые из них были связаны с нашей семьей. Обычно мы часто встречались и меня оставляли с ними, в плохо обращавшемся со мной окружении.
Эти эпизоды научили ненавидеть саму себя, стыдиться своего тела и бояться, ведь никогда не знаешь, когда произойдет нечто ужасное.
Родители старались найти свой путь в новой стране, и их брак постепенно начал распадаться. Отец часто был нетерпим к матери. Я и мой брат постоянно становились свидетелями этих инцидентов и тоже попадали «под обстрел». Мне было шесть, когда я усвоила свою роль как защитницы матери в этих стычках.

На следующий год я начала ходить в начальную школу, дети в ней воспринимали меня не так жестко, и эти годы я запомнила как радостные. И хотя мне нравилось в школе, я начала создавать защитные ритуалы и привычки. Один из них состоял в том, чтобы при выходе из дома брать с собой орех миндаля, завернутый в салфетку и носить его в кармане пальто. Я верила, что это защитит мою мать, пока меня нет. Иногда я слышала голос, который говорил мне, что если я не буду быстро бежать по лестнице, то, моя мать умрет, и тогда я носилась по лестницам, рискуя собой.
Сейчас мне понятно, что эти ритуалы помогали мне справляться с тревогой и таким образом контролировать страх.
В средней школе в период с 11 до 16 лет я посещала коррекционный класс. Мой мозг был настолько перегружен, что это влияло на усвоение информации.

Мы жили в неблагополучном районе, оплоте национального фронта [праворадикальное политическое движение – прим.перев.]. Это было начало 80-х, расцвет движения скинхедов. По телевизору показывали толпы, словно обезумивших бритых голов с ботинками Д-ра Мартина и подтяжками. Также хорошо запомнила актрису Фоссет Ферра с золотыми волосами в фильме «Ангелы Чарли».
Я начала понимать, что моя внешность далека от культурного «идеала».
В школе и за ее пределами я была объектом расистских насмешек. Кто-то изготовил плакат с моим фото и подписал: «Если вы встретите ее, знайте она – ведьма». Я прошла мимо плаката и в шоке осознала, что на нем мое лицо, это меня опустошало. Эти послания усиливали мои мысли о том, что я уродина, недостаточно хорошая и недостойна общества.

Я наследовала крючковатый нос от дедушки, который, как я понимаю сейчас, был вполне нормальным. Но, к сожалению, из-за того, что мой нос отличался, это провоцировало новые насмешки.

У меня разнообразный опыт унижений, например, когда проходили мимо меня, то напевали: «Ведьма, с огромным длинным носом». Все это очень сильно отпечаталось на моем существе. Все это легло в основу ДР. Я начала переживать из-за размеров и формы моего носа и складок на шее.
Я проводила часы у зеркала, изучая их, наполняясь страхом и тревогой. Система негативных посланий также крепко запечатлилась. Скоро я думала, что нужно что-то делать, чтобы улучшить свою внешность и постараться быть безупречной, чтобы быть в безопасности. Было ощущение, что моя жизнь зависела от этого.
Однажды вечером я смотрела фильм под названием Роксанн, в котором играл Стив Мартин и Дарэл Ханна. У героя Стива Мартина был огромный нос, и он использовал макияж для его визуального уменьшения. На следующий день я использовала темные тени для век, чтобы оттенить части моего носа, которые я считала слишком выделяющимися. В последствии это стало моим ритуалом, от которого я очень зависела, пока была подростком.

И, хотя я не думала о косметической хирургии, моя мать предложила это. Но выяснилось, что придется ждать моего совершеннолетия по юридическим причинам. Так на мое 18-ти-летие операция состоялась. В результате облегчение пришло, но ненадолго, и я заметила, что ощущение того, что я «уродина» вернулось. Навязчивые мысли по поводу моей внешности набирали силу и со временем становились настойчивее и переключились на другие части тела. Мне казалось, что я по-прежнему слышу голоса моих обидчиков: «ты - уродина», «ты - ничтожество», «отвратительная», «уходи домой».

В возрасте 21года после коррекции носа, я значительно похудела. Внешне я начала выходить в свет, социализировалась и получала достаточно признания. Однако эти мысли меня пугали, поскольку до сих пор я чувствовала себя уродиной и никчемной. Комплименты меня не трогали, мое внимание вновь возвращалось к внешности. Мое восприятие себя и самооценка полностью зависели от того, как я выглядела. Идея была в том, чтобы быть максимально худенькой, прикрыть все недостатки, я тратила часы на выбор одежды, макияж и др. Несколько лет спустя я встретила парня и вышла замуж, также закончила Колледж искусств Св.Марина искусства и дизайна и получила степень изящных искусств.
Я сменила много мест работы. Внешне все выглядело нормально, и никто не знал о навязчивых мыслях и ритуалах, с которыми я жила постоянно. Внезапно в 2005 умерла моя мать, и все обострилось. Я почувствовала опустошение, грусть, мне было очень больно заниматься ее делами и в результате мои волосы стали выпадать.
Именно волосы составляли важную часть моей идентичности и самооценки.
Месяцы и недели я стояла перед зеркалом, проверяя, сколько волос выпало. Все время я сравнивала свои волосы с волосами других людей - в поезде и на улице у прохожих.

Каждую секунду изо дня в день меня охватывала тревога и страх.

Я спрашивала себя: Как дальше жить, если мои волосы будут продолжать выпадать? Несколько лет я пыталась совладать с этой проблемой. Я прошла несколько курсов лечения волос, включая дерматолога, китайского травоведа, гомеопата и посещение специалиста в клинике для волос. В итоге я потратила уйму денег.

Со временем все наладилось. Но как только я смотрела в зеркало, меня охватывал ужас от собственного отражения. Обстоятельства становились тяжелее, и я думала, что смогу их решить одним способом – лишив себя жизни. К тому времени я уже слышала про ДР, но об этом у меня было расплывчатое представление. Я начала собственное интернет расследование, нашла много разной информации, в том числе документальные фильмы. Они словно заново открыли мне глаза, поскольку я могла многое понять о расстройстве. Спустя несколько дней я пошла к своему врачу-терапевту, который, к счастью, слышал про ДР. Я объяснила, что многое пережила и хотела покончить с собой. Врач оказалась очень понимающей и направила меня на лечение по программе Системы медицинского обслуживания. Так как у меня были суицидальные наклонности, к терапии приступили незамедлительно, не ожидая начала новой программы, иначе бы пришлось ждать 4 недели. Фактически мне повезло и я рада, что так произошло. Я начала курс терапии и через осведомленность о ДР, используя технику майндфулнес, чтобы отделить себя от моих мыслей, что-то начало меняться. Я начала понимать, что у меня серьезное психологическое расстройство.

Да, мои волосы поредели, но об этом знала только я, это было незаметно для других, и моя жизнь не должна была прерваться из-за того, что я буду выглядеть неидеальной.

В последующие месяцы я упорно работала над заданиями программы КБТ (когнитивно-поведенческой терапии), и мой психотерапевт подтвердил, что терапия продвигается. Мое защитное поведение и ритуалы происходили реже и страдания уменьшились. Я также посещала группу поддержки людей, страдающих ДР по программе больницы на севере Лондона. Группа оказалась большой поддержкой. Я смогла доверять другим и осознала, что я не одинока. Постепенно я научилась сострадать себе и распознавать типичные проявления моего расстройства. В последующие годы я продолжала выздоравливать, с редкими эпизодами возвратами болезни.

Постепенно я начала организовывать группы поддержки для людей с ДР. Это позволило вернуть уверенность в себе как личности и вскоре я стала попечителем ДР Фонда.

Эта вовлеченность в благотворительную деятельность придало моему разнообразному детскому опыту смысл. Год назад я вернулась в терапию. Несмотря на то, что мне много удалось решить на первом этапе КБТ и многое улеглось, мне хотелось пойти дальше. В этот раз мы работали над изменением моих коренных убеждений. Также работали над перезаписью воспоминаний, событий из прошлого, имеющих сильное влияли на меня. Это работа была очень мощной, особенно осознавание связи воспоминаний с внутренними убеждениями, и тогда я смогла уйти от неприятия себя и голосов насмешников из детства. Я смогла поверить, что нет причины во мне, насмешки были вызваны теми, кто это делает. К несчастью, это была враждебная среда, в которую меня поместили, и не могла контролировать в том возрасте.


Сегодня в возрасте сорока восьми я воспринимаю себя как целостную личность с разными аспектами и гранями. Я больше не завишу исключительно от внешности. Я ценю другие качества, которые есть во мне: доброту, тепло, чувство юмора и глубину. Я пришла к тому, что воспринимаю себя как достойной любви и любящую, способную предложить много этому миру. Моя жизнь наполнена путешествиями, приключениями, общением и достойной работой. Я все еще на пути личностного роста и открытий в самой себе. Иногда меня все еще настигают мысли, вызванные ДР, но я уже способна ответить: «Все хорошо, это так действует болезнь». Сейчас я знаю, что эти мысли не влияют на мою жизнь и действительность.

Рисунки и фото Минни
На фото: 1. Период обострения 2. Период ремиссии 3. Фото Минни
© Reflections on Body Dysmorphic Disorder: Stories of Courage, Determination and Hope Paperback – November 22, 2016
by Nicole Schnackenberg and Sergio Petro
Перевод Марины Куликова | Редактор Наталья Фомичева
© 2018 All Rights Reserved. PSY4PSY.RU
contact@psy4psy.ru
Made on
Tilda