Click to order
Cart
Регистрация и оплата
Total: 
Ваше имя
Ваш Email
Ваш телефон

ВЛИЯНИЕ ЭМОЦИЙ НА РАССТРОЙСТВА ПИЩЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ И ИСКАЖЕННОГО ОБРАЗА ТЕЛА

Конспект семинара
Ведущая Николь Шнаккенберг
Открытая лекция Николь Шнаккенберг.
Признанные и отвергнутые "Я" в расстройствах пищевого поведения и баталиях с внешностью
Получить ссылку
Признанные и отвергнутые "Я" в расстройствах пищевого поведения и баталиях с внешностью
Получить ссылку на видеозапись.
Открытая лекция в рамках курса "Характер и аффекты в терапии РПП и ДР"
Ведущая Николь Шнаккенберг - доктор психологических наук, психотерапевт, специализация – расстройства образа тела и сексуальность.
Это открытая лекция
Мы пристально рассмотрим расстройства образа тела и в этом же контексте – расстройства пищевого поведения, и поговорим об эмоциях.
Как вы знаете, дисморфия – это расстройство образа тела, связанное с восприятием человека собственного тела либо части тела, которая воспринимается, как имеющая чрезмерный недостаток.

Он может быть практически незаметен для окружающих, но сам человек очень от этого страдает. Дисморфия встречается у мужчин и у женщин в одинаковых пропорциях, развивается в период жизни от 11 до 16 лет. Многие части тела подвергаются критике, обычно это три-четыре части тела, но больше всего внимание сосредотачивается на одной части тела.

Это может быть любая часть тела, но чаще всего это волосы и кожа. Многие пытаются исправить этот имеющийся дефект, обращаясь к косметологам, дерматологам, либо к услугам косметической хирургии. Излечение, обращаясь к подобным мерам, возможно, но не приносит удовлетворения, поскольку фокус внимания и недовольства смещается на другую часть.

Получая исправление одной части тела, человек снова недоволен другой частью тела, поскольку в основе его недовольства лежит эмоциональная составляющая.

Мышечная дисморфия входит в расстройства образа тела, и представляет отдельную категорию. В основном ею страдают мужчины, примерно 80%. Диагностика расстройств образа тела намного сложнее пищевых расстройств, поскольку во внимание принимается не только вес тела, но и другие показатели.

Довольно часто, как подтверждают многие исследования, в том числе и мое, расстройству образа тела сопутствует расстройство пищевого либо они идут одно за другим. По данным опроса в моем исследовании 9 из 10 человек, страдающих дисморфией страдали расстройствами пищевого поведения (преимущественно анорексия).

В основном пациенты, страдающие расстройством образа тела, не хотят изменять вес всего тела, недовольство и все проблемы сосредоточены на одной части тела. Например, форма лица. И они хотят изменить только это. Когда ко мне обращаются с запросом о диагностике расстройств пищевого поведения, я провожу ряд интервью и скрининг, для того, чтобы выяснить, есть ли сопутствующее расстройство, связанное с образом тела. Речь идет об опроснике, который мы тоже приводили в одном исследовании, доктора Виала.

Доктор Виал в нескольких вопросах исследует возможность расстройств пищевого поведения. У людей, страдающих дистрофическими расстройствами, очень хорошо развит навык фокусирования на деталях, исследование доктора Виала говорит о том, что многие из них осваивают творческие профессии - сфера дизайна и архитектуры.
Видео-курс | Здоровые отношения с телом и едой | Николь Шнаккенберг
Close
Наши исследования также говорят о том, что расстройству предшествовал какой-то травматический опыт из раннего детского возраста. Возможно, это произошло в подростковом возрасте буллинг, травля детей, либо эмоциональная травма в детско-родительской семье.

Есть еще два важных аспекта, которые случаются у людей, с которыми я сталкивалась, страдающих расстройствами.

Первое - это восприятие внешности. Внешности уделяется очень большое внимание, она является показателем успеха, и в семье этому очень много уделяется внимания.
И второе - это некая особенность, которая отличала их от других – может высокий рост, либо подростковая угревая сыпь, что-то, что уже было. Они получают негативное послание, они уже привлекают каким-то образом негативные эмоции, и этот опыт для них становится ключевым.
В этом случае два важных аспекта, в которых укореняется проблема.

1. Проблема стыда и связь внешности со стыдом, отсюда вытекает невозможность об этом говорить.
2. Идентичность. Поскольку вопрос идентичности очень важен, особенно в подростковом периоде, когда пытаются примерить на себя разные роли и сопоставить себя с разной идентичностью и воспринимают свою внешность как собственную идентичность.
Концепция Мелани Кляйн о расщеплении на хороший и плохой объект
Мы вернемся к концепции Мелани Кляйн о расщеплении на хороший и плохой объект. В применении к лечению расстройств, связанных с образом тела, это также хорошо работает.

Согласно этой теории, воспринимаемый дефект становится плохим объектом, на который проецируется весь негатив. Например, если это нос, то нос становится этим плохим объектом. И его противоположность становится идеализированным недостижимым объектом.

Дефект - это плохой объект, а желаемая форма части тела становится хорошим объектом. И перед тем как полностью стать самостоятельным и расстаться с кормильцем, мы имеем дело с первичным расщеплением на «плохой» и «хороший» объект. Люди, у которых диагностировано расстройство пищевого поведения не прошли процесс индивидуализации, застряли в переходном периоде. В какой-то мере вся надежда этого человека фокусируется на этом дефекте, на неправильно воспринимаемой части тела, вся надежда на то, что он индивидуализируется и станет идеальным. И в корне проблемы лежит стыд и невозможность достичь этого идеализированного состояния объекта. Мы к этому еще вернемся, а сейчас давайте поговорим о развитии ранней привязанности.
Мы говорили о том, что первичная привязанность предполагает наличие связи с кормильцем, о том, что кормилец должен принимать эмоции ребенка и каким-то образом переваривать и возвращать ему эмоции. Поскольку младенец не способен сам справляться с эмоциями, их переваривать, ему нужен кормилец, который за него это делает. Александра Лемма, психоаналитик, называет такие отношения «взгляд-прикосновения», это очень тонкие отношения. Образно говорит о такой «подстройке», что она происходит через прикосновение и взгляд.
В прошлый раз мы говорили о достаточно хорошем объекте, которым является мать или кормилец, о достаточном прикосновении, ребенок на него обращает внимание, он видит этот взгляд. Этот прекрасный момент возникновения привязанности матери и ребенка происходит в первые 22 минуты после рождения. Ребенок начинает искать глаза матери, родителя, и он способен отзеркаливать эмоциональное состояние. Согласно Александре Лемма, если ребенок не получает достаточно хорошего опыта привязанности, безопасной привязанности, тогда он вынужден искать его где-то еще. Она говорит о том, что ребенок ищет себя в других зеркалах. Она не говорит о расстройствах, о дисморфических расстройствах, а просто использует этот образ зеркала. Если кормилец не способен отзеркаливать эмоциональное состояние ребенка, не работает как зеркало, тогда ребенок ищет это зеркало у других, чтобы получить этот эмоциональный опыт отзеркаливания. В расстройствах, связанных с образом тела, мы можем наблюдать этот феномен, связанный с отношением к зеркалу. Человек способен часами рассматривать себя, чтобы принять себя целостного в зеркале.
К несчастью, это ведет к бесконечному повторяющемуся циклу: человек, рассматривая себя в зеркале, вместо получения удовлетворения, видит только недостатки, он видит, то, чего недостает. Это происходит бесконечно, бесконечный цикл повторений.

Таким образом, мы можем говорить о том, что эмоциональный цикл не получает завершения. Он зациклен и застрял.
В случае безопасной привязанности, получая телесные ощущения, ребенок демонстрирует какие-то эмоции. Эмоции отзеркаливает кормилец (родитель) и ребенок воспринимает их и способен продолжить этот эмоциональный цикл дальше, таким образом, цикл проходит полностью.
Примерно в 30-40%, ребенок получает сигнал о том, что демонстрация его эмоций безопасна, он может проявлять себя и становится «хорошим объектом» для себя, если хотите, в этой терминологии.
Давайте представим другую ситуацию, что этот цикл не завершается, тогда ребенок не получает опыт завершенного цикла и формируется незавершенная модель. Когда появляются ощущения, тогда возникают эмоции, так как они очень тесно связаны. И для передачи этого ощущения кормильцу ребенок выражает его плачем, либо еще каким-либо способом.
Ребенок самостоятельно еще не способен усваивать, переваривать эмоции. Он ждет завершения этого цикла, когда ему вернут уже переработанную эмоцию и он сможет воспринять.
Мы не будем говорить о причинах, они могут быть разными, не будем винить кого-то в незавершенности этого цикла.

Но факт остается тем, что полный цикл не замкнулся, ребенок каким-то образом не получил этот эмоциональный опыт. Ощущение словно застревает в теле, каким-то образом происходит эмоциональная стагнация. И эмоция не получает достаточного признания, проработки. Таким образом, ребенок не знает, в каком состоянии он находится. И в достаточно раннем возрасте ребенок научается копировать поведение и эмоции.

Есть исследования эмоций, проведенное Донаван и Левитт (Donovan & Leavitt, 1989). В этом исследованию младенцев разделили на две группы: дети с безопасной привязанностью и дети с небезопасной привязанностью. Исследование проводилось таким способом: мать прикладывала к себе ребенка, и затем оставляла его на какой-то период времени и возвращалась. Ребенок, который демонстрировал безопасный тип привязанности, демонстрировал много эмоций на лице и он их по-разному выражал: он недоволен и расстроен. И его сердцебиение было частым. И когда мать возвращалась и обнимала младенца, тогда его сердцебиение приходило в норму.

Младенцы с небезопасный типом привязанности, когда уходила мать, не проявляли свое расстройство, даже выражение лица не менялось. Исследователи предположили, что сердцебиение не будет меняться, поскольку внешне эмоционально не было выражено. И когда они сняли показания сердцебиения, оказалось, что показатели были такими же высокими, как у младенцев, которые выражали свои эмоции.
Мы можем таким образом сделать вывод, что эмоциональный опыт они получили, но выражения этого опыта не было. Мы можем говорить о том, что каким-то образом ребенок уже научился не выражать эмоции. В этом раннем возрасте уже произошел обрыв связи с эмоциями. Потому что, если вы имеете дело с очень сильными эмоциями и выражаете их, тогда вы их не воспринимаете и не связываетесь с ними.

Мы поговорим больше об интероцептивной осознанности и каким образом эмоции укореняются в телев следующий раз. Через интероцептивную осознанность мы выражаем эмоции. Это могут быть незначительные изменения, можно заметить: сердцебиение, малейшие движения в теле, изменение температуры тела.
Поливагальная теория Стивена Порджеса
Как я пойму, что мне грустно? Сначала у меня есть опыт в теле, я понимаю, что что-то не так, эмоции подсказывают мне, что что-то происходит, и тогда появляется мысль: «о, мне грустно». И тогда я об этом говорю.

Стивен Порджес сформулировал поливагальную теорию. Исследования заключались в том, что исследовали работу вагусного (блуждающего) нерва, который связан с глазными нервами и гортанью, что напрямую связано с социальной коммуникацией. Стивен Порджес заметил, что у рептилий один мозг, а у человека два отдела мозга отвечают за эмоции. Это помогает нам пережить непереносимые эмоции, например, в случае сильного страха или в случае опасности. Находясь в этой травматической ситуации, переживая травматический опыт, у нас срабатывают три уровня защиты.

Сначала мы попытаемся взаимодействовать на социальном уровне, поскольку вагусный нерв связан с коммуникацией. Мы отчаянно попытаемся взаимодействовать с другим. Предположим, что это не работает. Эта ситуация не сработала и мы все еще в боимся, отходим назад, что-то произошло, что не помогло нам исправить ситуацию. Тогда мы переходим ко второму уровню симпатической реакции: «дерись или беги» или «замри и жди».

В случае дисморфического расстройства, эта связь обрывается, нет способности чувствовать связь с переживаниями этих сильных эмоций. Предположим, две эти ситуации провалились: мы не смогли вовлечь другого и не смогли драться либо убежать, нам не удалось замереть, нам ничего не удается, потому что мы младенцы. Что еще мы можем сделать? Это происходит абсолютно неосознанно на этой стадии, мы ничего не можем с этим поделать. И наше тело тоже это понимает, и мы переходим к третьему уровню защиты к дорсально-вегальной активации головного мозга. Активируется эта часть. Это стадия абсолютной отключенности от мира. И мы полностью отрезаем себя от ощущений тела, потому что слишком сильное напряжение этого момента и у нас не остается сил, нам просто нужно отрезать все ощущения в теле. Мы не чувствуем ощущений в теле, мы полностью отрезаем себя от интероцептивных сигналов, интероцептивной осознанности и от эмоций.
Если у нас уже сформировался безопасный тип привязанности, мы можем легко вернуться к нему, к своему состоянию, но если в модели поведения уже присутствовала небезопасноть, тогда мы полностью отрезаем себя от эмоциональной составляющей. Мы можем говорить насколько осознанно либо неосознанно, происходит этот процесс, но у нас есть ощущения в теле и внутренняя эмоциональная жизнь. То, что Винникот называет внутренним Я. У нас есть это ощущение. Когда мы полностью отрезаем себя от эмоционального уровня, этот уровень теряется тоже. Мы остаемся один на один с вопросами: Кто я? Жив ли я?
Здесь рождается сильное чувство стыда, поскольку человек не может почувствовать связи себя с другим, он как будто отрезан толстым стеклом. Зачастую чувствуют себя отшельниками либо монстрами. Но мы, как человеческие существа, хотим, и в наших силах это исправить, поскольку мы хотим быть с другими, мы хотим любить и быть связанными с другими. Поскольку человек не чувствует себя «полностью человеком», тогда он хочет исправить в себе какую-то часть. Скорректировав эту часть, он может почувствовать себя «более своим», человеческим, почувствовать, что он может любить и быть любимым.

Эта надежда на исправление и контроль над этой ситуацией должна присутствовать, иначе человек остается с ощущением одиночества. И он на всю жизнь обрекается быть этим монстром. Поэтому очень важно поддерживать надежду на то, что человек может исправиться.
Возможности и цели терапии
В работе с пациентами необходимо учитывать две вещи: нужно быть достаточно осторожными. Поскольку человек имеет опыт переживания и подавления сильных эмоций, оказывать достаточную поддержку интероцептивной осознанности, чтобы он снова мог получить этот опыт безопасной привязанности. В нашей работе необходимо не отбирать надежду у человека на исправление. Не нужно прямо говорить, что не нужно делать тебе хирургическую операцию, или что-то корректировать, идти к хирургу. Просто предложите: давайте отложим это на какой-то период времени.

Договоритесь, что вы отложите решение этой проблемы, скажем, на 4-6 месяцев или на другой период времени. И в этот период вы будете эмоционально сражаться с этим недостатком. Если по завершении этого времени ваш клиент будет уверен, что это все-таки физический недостаток, тогда, пожалуйста, может идти к хирургу и делать все, что хочет.

И мне кажется, важно здесь отметить, что люди с расстройством образа тела имеют самый высокий показатель риска суицида. Поэтому, даже если он пойдет к хирургу, это не помешает ему свести счеты с жизнью. Вот этот момент мне кажется важным.

Итак, мы договариваемся отложить решение и исправление этого дефекта. Мы записываем, ведем дневник, в котором мы поддерживаем, даем поддержку этому человеку, чтобы поддержать восстановление интероцептивных связей.

Мы должны оказать ему достаточную поддержку, чтобы завершился весь цикл, чтобы сформировался безопасный тип привязанности. Сначала мы поддерживаем и направляем работу на ощущения в теле, возвращаем их к ощущениям тела.

Затем начинаем работать с эмоциями и задавать вопросы: о чем говорят эти ощущения? Может быть, это страх? Грусть? Может быть, еще что-то, чтобы он эмоционально учился связывать ощущения и эмоции.

Затем необходимо упражняться в выражении эмоций. Хорошо, если к работе могут подключаться члены семьи. Нужно учить клиента выражению эмоций в присутствии других, чтобы они видели эмоциональные реакции, которые происходят, и могли их воспринять. И возможно, это приведет к ощущениям, которые могут свободно появляться и исчезать. Возможно, впервые за их жизнь это произойдет и не застрянет в какой-то определенной части тела. Таким образом, мы можем пройти этот цикл несколько раз, может быть, сотни раз с какими-то людьми, чтобы развилось достаточное ощущение безопасности ощущать эти эмоции, выражать, принимать. Тогда мои эмоции становятся «хорошими» и я хороший, я становлюсь «хорошим объектом». Тогда это расщепление сходит на нет, устраняется, я становлюсь «хорошим объектом», который может испытывать разные эмоции и выражать их. И от этого я не делаюсь плохим. Я могу получать разный опыт выражения хороших и плохих эмоций.

Устранение этого расщепления ведет к завершению процесса индивидуализации. Это ваша цель, на пути к которой нужно двигаться. И завершение этого процесса индивидуализации происходит с объемным осознанием и, скажем так, с удовольствием осознания себя как «хорошего объекта». Не нужно быть больше плохим, не нужно отказываться от какой-то части себя. Эта модель завершения эмоционального цикла также провоцирует изменения в поведении. Поскольку больше не нужно искать хирурга, чтобы что-то исправить, человеку не нужно больше заботиться, беспокоиться о том, что у него есть определенный дефект и таким образом, исправляется самоповреждающее поведение. И мне кажется, что нам, как терапевтам, и мне тоже этого хочется, чтобы мы сами проходили это снова, ощущали, переживали вместе с клиентом.
В обычной жизни мы сталкиваемся с ситуацией, когда что-то хочется изменить. Если я изменю себя в какой-то ситуации, я буду ощущать себя в большей безопасности, буду более любим и меня будут больше принимать. Конечно, дело не во внешности, в особенности, не в получении каких-либо дополнительных квалификаций в работе, в достижении чего-то. Дело в эмоциональном состоянии. Если в нас глубоко укоренится эмоциональный опыт, то появится надежда, что если мы не получим желаемой работы, либо мы не получим очередное подтверждение квалификации, то мое ощущение "себя" не изменится. И глубоко переживая это состояние в подобных жизненных ситуациях, мы больше поймем клиентов и поможем им легче пройти эту стадию.

Предлагаю небольшое упражнение.

Давайте вместе пройдем этот эмоциональный цикл в коротком упражнении. Можете выполнять самостоятельно или вместе с клиентами.
Упражнение
Займите удобное положение, сидя облокотившись на спинку стул, если хотите. Можете закрыть глаза либо оставить их полуприкрытыми, как вам удобно. И давайте дышать, расслабьте подбородок и плечи, заметьте, как поднимается и опускается грудная клетка. Расслабьте руку, не сжимайте ее, и поместите на живот, немного ниже грудной клетки. И спокойно вдыхайте и выдыхайте. Делайте вдох как можно глубже. И при выдохе осознавайте, как ваши легкие возвращаются (в первоначальное положение)… Делайте глубокий вдох до предела ваших легких. И постарайтесь отметить любые ощущения, которые вы замечаете, когда они появляются под вашими руками, в области живота, груди. Можете заметить ощущение, как вы дышите, движение того, что вы дышите, это может быть ощущение тепла либо прохлады, может быть ощущение сжатости или даже болезненные ощущения. Замечайте любые ощущения, которые появляются в вашем теле, под вашими руками. Если вы ничего не ощущаете, кроме онемения, это тоже нормально, просто продолжайте глубоко дышать. Если вы заметили ощущения, постарайтесь понять, о каких эмоциях они хотят вам рассказать. Гораздо легче думать о какой-то потребности, например, о какой потребности хочет сказать вам ваш живот. Вы замечаете, как ваше дыхание успокаивается, продолжайте дышать глубоко. Очень хорошо. И я хочу, чтобы вы каким-то образом завершили этот цикл, то, что вы ощутили. Может быть, перед тем, как ложиться спать, сделайте что-нибудь для того, чтобы поддержать то, что вы почувствовали в теле. Может быть, вам нужно, чтобы вас кто-то обнял, может быть, принять ванну, может быть, покричать либо потанцевать. Делайте вдох, как будто он проходит до основания вашего позвоночника. Вы как будто ощущаете, как воздух входит в вас, и полностью выдыхаете. Немного подвигать плечами вверх и вниз, если вы закрывали глаза, откройте их постепенно.
Видео-курс | Здоровые отношения с телом и едой | Николь Шнаккенберг
Close
ВОПРОСЫ
Полезно ли расспрашивать клиента о расстройстве?
Мне кажется, что все, что мы спрашиваем, это очень хорошо. Чем больше мы задаем вопросов - не важно, какие ответы мы получаем - тем лучше для клиента. Мне кажется, это очень хорошо. И профессор Виал рекомендует рисовать себя, образ тела, в начале терапии, в середине, скажем, и в конце, и чем больше уточняющих вопросов мы будем задавать, тем более полную картину мы получим.
Может нанесение тату быть симптомом нарушения образа тела?
Если говорить о тату, можно заметить две вещи: это может быть направлено на поддержку себя и чрезмерную презентацию себя либо наоборот - на уменьшение собственного значения. Для некоторых людей это наоборот, демонстрация себя и акт самовыражения. Для других - это попытка спрятать себя за яркими картинками своих тату. Это момент как раз непризнания себя. Например, тату используют как способ отвлечения внимания: если я сделаю тату на руке, люди могут не заметить мой нос, который ужасен. Ну и пирсинг- прокалывание ушей, носа, тоже об этом свидетельствует.
Небезопасно сформированная привязанность – это основная причина расстройств пищевого поведения либо дисморфических расстройств?
Те исследования, которые мы имеем, говорят о том, что наиболее широкую группу представляют люди с небезопасной привязанностью. Мы можем говорить только об исследованиях, но это конечно не вся картина. Причины могут быть разными, но каким-то образом сформировалась модель, каким-то образом проявляется дисбаланс. Все-таки мы имеем дело с тем, что нам говорят клиенты и давайте уважать то, что они нам рассказывают. Они говорят о том, что семья прекрасная. Многие об этом рассказывают, что все замечательно, мы можем доверять тому, что они говорят, можем - нет, но мы должны это учитывать, просто пускай это остается фоном, воспоминания могут быть неосознанными, имплицитными.
Насколько я знаю, часто расстройства пищевого поведения –анорексия, булимия, идут вместе с дисморфическими расстройствами. Насколько уверенно можно утверждать, что избыточный вес, достаточно значительный, и сопутствующие ему пищевые расстройства, пищевая аддикция, идут вместе с дисморфическим расстройством?
Об этом хорошо подумать. Видите ли, две основные вещи, которые мы здесь можем рассмотреть – компульсивное отношение к еде и образ себя, который каким-то образом не устраивает. Являются ли они замещением одного и другого? Насколько они замещают один другой? И также то, о чем мы говорили – травматический опыт ранних отношений может быть частью этой картинки, частью пазла. Важно где, в каком месте человек помещает эту связь с едой, связь принятия еды. В случае дисморфии я буду принимать себя как еду, если устранится мой дефект. И в случае с компульсивным перееданием – тогда еда замещает этот дефицит отношений. В обоих случаях стыд лежит в основе всего, поэтому я ем, чтобы испытывать принятие себя, чтобы больше не чувствовать стыд, и от этого мне стыдно. Стыд таким образом трансформируется сам в себя. Это все одно и то же, просто проявляется по–разному. Еда – это способ принятия себя. Ребенку надо дать что-то в рот, чтобы он успокоился, чтобы он принял себя. И в случаях дисморфии социальное взаимодействие играет огромную роль, мне нужно что-то исправить, чтобы меня приняли в обществе. И довольно частый случай, когда люди с диагнозом анорексии либо булимии морят себя голодом либо компульсивно едят, это довольно частый случай в практике.
Какие направления работы могут быть с ребенком в приемной семье, если он в разных ситуациях подвергает себя опасности, не чувствует ощущений холода, боли, не любит воду и т.д.?
У родителей сложилось ощущение, что он плохо контактирует со своим телом, на него не обращает внимания, какие направления работы могут быть?
В случае с детьми полезно исследовать все пять органов чувств, а также вестибулярный аппарат, - где у него перекос в какую сторону, в каких ощущениях он более адаптивен, в каких нет. В случае с приемными детьми у них уже есть травма, которую они получили, и каким-то образом это влияет на интероцептивную осознанность, на низкие ее показатели. Нужно смотреть, в каких моментах она выше, что он делает лучше, что хуже. В случае с детьми очень важно ощущение прикосновения, могут быть три типа прикосновения, которые они могут неправильно воспринимать: ощущение температуры, света, физического касания. И иногда дети отрезают собственные ощущения от боли, они могут спокойно влететь в стену и как будто не заметить этого. Иногда очень развит слух, иногда с глазами проблемы, иногда очень хорошо развиты обоняние и вкусовые ощущения, они могут избирательными быть в еде. Иногда могут быть довольно неуклюжими, потому что нет баланса в теле, даже не ощущают себя в пространстве. И могу привести просто как пример или как факт, что у каждого человека эта модель ощущений собрана по-разному. И работаем ли мы со случаем дисморфии, либо с приемным ребенком, очень важно понять и разобраться в этой модели, создать опросник, профайл, чтобы у нас была основа, от чего отталкиваться. Тогда мы, имея эти исследования, можем терапевтическую работу проводить в индивидуальном порядке, подбирая музыку, например, наша ситуация будет более индивидуализирована. Есть специальная терапия, направленная на интеграцию 5-ти органов чувств, чтобы вернуть ощущения в «окно толерантности». Нужно обязательно работать с этими показателями сенсорными и творчески к ним подходить, потому что в случае с каждым человеком его индивидуальная интероцептивная осознанность может работать по-разному. Может, этому человеку нужно одеяло или теплая одежда, крепко его обнять, чтобы он прочувствовал заново эти ощущения, вернулся к ним. Вспоминаю случай, когда я работала с одним мальчиком, у нас были занятия терапевтической йогой, и в конце каждого занятия он просил завернуть его в коврик и только так он мог выразить свои чувства, что ему грустно, потому что так он чувствовал себя в достаточной безопасности, в этих условиях.
ФОРМИРОВАНИЕ ЗДОРОВЫХ ОТНОШЕНИЙ С ТЕЛОМ И ЕДОЙ
ВИДЕО-КУРС 3 МОДУЛЯ
ТЕОРИЯ НА ПРАКТИКЕ
Ведущая - Николь Шнаккенберг
Транскрибация лекции подготовлена в рамках проекта
"Стыд и идентичность в работе с образом тела и РПП"
Ведущая Николь Шнаккенберг

Для оформления взяты фрагменты работ
Octavio Ocampo (Mexican, b. 1943)
Перевод Галина Савченко

© 2015 - 2019 All Rights Reserved. PSY4PSY.RU
contact@psy4psy.ru