Что стоит за
человеческим
«не могу»
человеческим
«не могу»
Бессилие как симптом, защита и ресурс
Открытые материалы курса Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Подробности и регистрация>>
Елена Потапенко
магистр психологии, экзистенциальный психотерапевт
Антон Ежов
Психиатр, психотерапевт
Открытые материалы курса Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Подробности и регистрация>>
Елена Потапенко
магистр психологии, экзистенциальный психотерапевт
Антон Ежов
Психиатр, психотерапевт
Каждый из нас хотя бы раз в жизни переживал бессилие. И каждый, кто работает в кабинете, видит его снова и снова — в голосах, позах, историях своих клиентов.
Оно приходит не сразу. Сначала — тяжесть в груди, опущенные руки, желание свернуться калачиком, спрятаться, исчезнуть. Плакать без повода. Замереть. Потом — слова: «ничего не хочу», «я больше не могу». Клиенты описывают это так, будто из тела вынули батарейки — источник питания есть, а контакта нет. Мыслей почти не остаётся, только одна, пульсирующая: «я не справляюсь».
А следом — стыд. Будто не иметь сил — личная неудача, провал, слабость, которую нельзя показывать.
Ты плохой, потому что слабый. Ты слабый, потому что не справляешься. Ты не справляешься — значит, плохой.
Круг замыкается.
Оно приходит не сразу. Сначала — тяжесть в груди, опущенные руки, желание свернуться калачиком, спрятаться, исчезнуть. Плакать без повода. Замереть. Потом — слова: «ничего не хочу», «я больше не могу». Клиенты описывают это так, будто из тела вынули батарейки — источник питания есть, а контакта нет. Мыслей почти не остаётся, только одна, пульсирующая: «я не справляюсь».
А следом — стыд. Будто не иметь сил — личная неудача, провал, слабость, которую нельзя показывать.
Ты плохой, потому что слабый. Ты слабый, потому что не справляешься. Ты не справляешься — значит, плохой.
Круг замыкается.
Смотрите видео встречи с таймлайн
Нажмите, чтобы смотреть тайм-лайн встречи
00:00 — Приветствие и тема лекции
00:03 — Феноменология бессилия: телесный опыт
00:07 — Стыд и вина за слабость
00:11 — Ситуативное бессилие: реакция на реальность
00:15 — Клиническое бессилие: депрессия
00:19 — Лень или депрессия: критерии
00:23 — Бессилие как защита и вторичная выгода
00:27 — Терапевтический миф о «просто начни»
00:31 — Тихие пожиратели ресурсов
00:35 — Хронические микротравмы и цифровая перегрузка
00:39 — Внутренние конфликты и руминации
00:43 — Выученная беспомощность: отказ пробовать
00:47 — Три опоры: целостность, реализм, относительность
00:51 — Роль терапевта: выдерживать бессилие
00:55 — Формула несчастья: итоги
00:59 — Приглашение на курс
Три лица бессилия
За одним и тем же «не могу» могут стоять разные состояния. Задача терапевта — не навесить ярлык, а развести три принципиально разные истории.
Первое — ситуативное бессилие.
Это реакция на событие, которое больше тебя. Смерть близкого, глобальные перемены, невозможность повлиять на то, что происходит вокруг. Здесь бессилие — не симптом и не защита, а адекватный ответ реальности.
Но люди редко разрешают себе его проживать. Слишком велика цена признания: «я не справляюсь». Вместо этого они продолжают долбить скалу, хотя сил уже нет. Скала не поддается, силы заканчиваются, вина растет. Терапия в этом месте часто упирается в вопрос: если я ничего не могу изменить — зачем тогда приходить?
Второе — клиническое бессилие.
Здесь «не могу» перестает быть метафорой. Депрессия — это не грусть и не упадок духа. Это состояние, при котором меняется работа нейромедиаторов, страдает нейропластичность, нарушается сон и аппетит. Человек хочет что-то делать, но не может. Буквально. Не потому, что ленится, не потому, что сопротивляется, а потому что биохимия больше не обеспечивает ему этот выбор.
Первое — ситуативное бессилие.
Это реакция на событие, которое больше тебя. Смерть близкого, глобальные перемены, невозможность повлиять на то, что происходит вокруг. Здесь бессилие — не симптом и не защита, а адекватный ответ реальности.
Но люди редко разрешают себе его проживать. Слишком велика цена признания: «я не справляюсь». Вместо этого они продолжают долбить скалу, хотя сил уже нет. Скала не поддается, силы заканчиваются, вина растет. Терапия в этом месте часто упирается в вопрос: если я ничего не могу изменить — зачем тогда приходить?
Второе — клиническое бессилие.
Здесь «не могу» перестает быть метафорой. Депрессия — это не грусть и не упадок духа. Это состояние, при котором меняется работа нейромедиаторов, страдает нейропластичность, нарушается сон и аппетит. Человек хочет что-то делать, но не может. Буквально. Не потому, что ленится, не потому, что сопротивляется, а потому что биохимия больше не обеспечивает ему этот выбор.
Вопрос из зала:
Как на приеме отличить лень от депрессии?
Ответ АНТОНА:
Если очень упростить: лень — это «могу, но не хочу». Бессилие при депрессии — это «не хочу и не могу». Лени не существует как отдельного феномена, это умная конструкция, за которой всегда стоит что-то другое. Наша задача — расшифровать это послание.
Усталость лечится переключением. Человек устал от монотонной работы — сходил на концерт, вернулся наполненный, оживший. Депрессивный пациент придет на концерт, простоит два часа и в таком же состоянии уйдет. Его ничего не трогает, ничто не отзывается. Это состояние описал еще Пушкин: «Ни сплетни света, ни бостон, ни томный вздох, ни взгляд нескромный — ничто не трогало его, не замечал он ничего».
Поэтому говорить человеку в тяжелой депрессии «просто начни делать» — бессмысленно и жестоко. Это все равно что советовать сломанной ноге «просто пойди».
Кроме того, важно различать усталость и бессилие. Усталость проходит после отдыха или смены деятельности. Хроническое истощение и депрессивное бессилие — нет. Можно спать, быть в отпуске, но внутри все равно серо и пусто.
И здесь терапевты тоже попадают в ловушку всемогущества. «Если клиент не выздоравливает — значит, я плохо работаю». Но есть состояния, где без фармакологической поддержки терапия бесполезна. Признать это — не поражение, а профессионализм.
Подробнее о диагностике и что с этим делать в терапии мы поговорим на курсе.
Курс Грани бессилия: от сниженного настроения до клинической депрессии | Подробнее>>
Усталость лечится переключением. Человек устал от монотонной работы — сходил на концерт, вернулся наполненный, оживший. Депрессивный пациент придет на концерт, простоит два часа и в таком же состоянии уйдет. Его ничего не трогает, ничто не отзывается. Это состояние описал еще Пушкин: «Ни сплетни света, ни бостон, ни томный вздох, ни взгляд нескромный — ничто не трогало его, не замечал он ничего».
Поэтому говорить человеку в тяжелой депрессии «просто начни делать» — бессмысленно и жестоко. Это все равно что советовать сломанной ноге «просто пойди».
Кроме того, важно различать усталость и бессилие. Усталость проходит после отдыха или смены деятельности. Хроническое истощение и депрессивное бессилие — нет. Можно спать, быть в отпуске, но внутри все равно серо и пусто.
И здесь терапевты тоже попадают в ловушку всемогущества. «Если клиент не выздоравливает — значит, я плохо работаю». Но есть состояния, где без фармакологической поддержки терапия бесполезна. Признать это — не поражение, а профессионализм.
Подробнее о диагностике и что с этим делать в терапии мы поговорим на курсе.
Курс Грани бессилия: от сниженного настроения до клинической депрессии | Подробнее>>
Третье — бессилие как защита.
Иногда «не могу» оказывается удобным. Оно спасает от столкновения с чем-то еще более страшным: конкуренцией, неудачей, ответственностью, жизнью, в которой нет гарантий.
Мужчина два года не мог найти работу. Квалифицированный специалист, востребованная профессия. В процессе терапии выяснилось: состояние бессилия спасало его от страха неудачи. Пока он «болен» — с него взятки гладки.
Но важно не попасть в ловушку. Не торопиться уличать клиента в манипуляции. Сначала нужно проверить: а может, он правда не может? Задача — не обвинить, а понять, какое послание несет симптом.
Иногда «не могу» оказывается удобным. Оно спасает от столкновения с чем-то еще более страшным: конкуренцией, неудачей, ответственностью, жизнью, в которой нет гарантий.
Мужчина два года не мог найти работу. Квалифицированный специалист, востребованная профессия. В процессе терапии выяснилось: состояние бессилия спасало его от страха неудачи. Пока он «болен» — с него взятки гладки.
Но важно не попасть в ловушку. Не торопиться уличать клиента в манипуляции. Сначала нужно проверить: а может, он правда не может? Задача — не обвинить, а понять, какое послание несет симптом.
Куда уходят силы: аудит тихих пожирателей
Никто не рождается бессильным. У человека есть силы на жизнь. Вопрос в том, куда они тратятся.
Хронические микротравмы. Токсичные отношения, которые невозможно закончить. Перфекционизм, не дающий права на ошибку. Затяжные конфликты, длящиеся годами. Клиентка жаловалась на полную потерю сил. Объективно: никаких катастроф, работа, семья. Но каждый вечер она два часа разговаривала по телефону с матерью, которая ее обесценивала. Она не считала это стрессом: «Это же просто мама». А ресурс утекал каждый день.
Цифровая перегрузка. Бесконечный скроллинг, создающий иллюзию отдыха. Лента новостей высасывает способность к концентрации и желание что-либо делать. Это не метафора. Это физиология.
Внутренние конфликты. «Хочу, но нельзя». «И так, и так плохо». Энергия уходит не на движение, а на удержание равновесия между двумя невозможными выборами.
Руминации. Бесконечное пережевывание одних и тех же мыслей. Попытка решить нерешаемое усилием воли.
Иногда достаточно просто провести аудит. Посмотреть, куда утекает энергия. И клиент сам удивляется: «Я трачу два часа в день на это? Но я же не считал это стрессом…»
Хронические микротравмы. Токсичные отношения, которые невозможно закончить. Перфекционизм, не дающий права на ошибку. Затяжные конфликты, длящиеся годами. Клиентка жаловалась на полную потерю сил. Объективно: никаких катастроф, работа, семья. Но каждый вечер она два часа разговаривала по телефону с матерью, которая ее обесценивала. Она не считала это стрессом: «Это же просто мама». А ресурс утекал каждый день.
Цифровая перегрузка. Бесконечный скроллинг, создающий иллюзию отдыха. Лента новостей высасывает способность к концентрации и желание что-либо делать. Это не метафора. Это физиология.
Внутренние конфликты. «Хочу, но нельзя». «И так, и так плохо». Энергия уходит не на движение, а на удержание равновесия между двумя невозможными выборами.
Руминации. Бесконечное пережевывание одних и тех же мыслей. Попытка решить нерешаемое усилием воли.
Иногда достаточно просто провести аудит. Посмотреть, куда утекает энергия. И клиент сам удивляется: «Я трачу два часа в день на это? Но я же не считал это стрессом…»
Вопрос из зала:
Как помочь клиенту, который столкнулся с тем, что нельзя изменить — смертью, травмой, непоправимым?
Ответ АНТОНА:
Здесь мы подходим к самому сложному и самому человечному в терапии. Часто люди приходят с запросом «сделайте так, чтобы этого не было». И это понятное желание. Но наша задача — не менять прошлое, а помочь разместить его в настоящем.
Когда человек встречается с тем, что нельзя изменить, у него есть выбор: замереть в этой точке навсегда или признать, что это случилось, и начать жить дальше — уже с этим опытом. Не «несмотря на», а именно «принимая во внимание».
Бессилие перед прошлым — это вход в горевание. И если дать этому месту достаточно времени и тишины, горевание трансформируется в принятие. Не в одобрение того, что случилось, а в согласие жить дальше с тем, что это было.
Когда человек встречается с тем, что нельзя изменить, у него есть выбор: замереть в этой точке навсегда или признать, что это случилось, и начать жить дальше — уже с этим опытом. Не «несмотря на», а именно «принимая во внимание».
Бессилие перед прошлым — это вход в горевание. И если дать этому месту достаточно времени и тишины, горевание трансформируется в принятие. Не в одобрение того, что случилось, а в согласие жить дальше с тем, что это было.
Три опоры в работе с бессилием
В работе с бессилием — собственным или клиентским — можно опираться на три точки.
Первая — целостность.
Нельзя игнорировать тело, эмоции или мышление. Бессилие всегда про все сразу. Опора на телесные сигналы, чувства и мысли — способ не рассыпаться самому.
Вторая — реализм.
Чем меньше очарований, тем меньше разочарований. Я не всемогущ — но я и не беспомощен. Я могу это, это и это. А это — не могу. Реалистичная оценка своих возможностей уже становится опорой.
Третья — относительность.
«Мало» — относительно чего? «Плохо» — по сравнению с кем? Когда мы распаковываем абсолютные категории, часто обнаруживается, что все не так катастрофично, как казалось.
Когда терапевт может выдержать тишину, бессилие, горевание о том, что нельзя изменить, — у клиента появляется шанс не замереть в этой точке, а двинуться дальше. Несмотря на то, что случилось. Или благодаря тому, что он это пережил.
Первая — целостность.
Нельзя игнорировать тело, эмоции или мышление. Бессилие всегда про все сразу. Опора на телесные сигналы, чувства и мысли — способ не рассыпаться самому.
Вторая — реализм.
Чем меньше очарований, тем меньше разочарований. Я не всемогущ — но я и не беспомощен. Я могу это, это и это. А это — не могу. Реалистичная оценка своих возможностей уже становится опорой.
Третья — относительность.
«Мало» — относительно чего? «Плохо» — по сравнению с кем? Когда мы распаковываем абсолютные категории, часто обнаруживается, что все не так катастрофично, как казалось.
Когда терапевт может выдержать тишину, бессилие, горевание о том, что нельзя изменить, — у клиента появляется шанс не замереть в этой точке, а двинуться дальше. Несмотря на то, что случилось. Или благодаря тому, что он это пережил.
Формула несчастья
Бессилие не имеет формулы. Но у него есть слагаемые.
Это хронические микротравмы, которые мы перестали замечать. Это внутренние конфликты, застывшие в форме «и хочется, и колется». Это цифровая перегрузка, имитирующая жизнь, но высасывающая из нее последние соки. Это выученная беспомощность, закрепившаяся после череды ударов. И это депрессия, в которой «не могу» становится не выбором, а биохимией.
Но есть и другое слагаемое — то, что делает бессилие человечным.
Когда терапевт может выдержать тишину. Когда он не спешит спасать, советовать, вытаскивать. Когда он просто остается рядом в точке, где ничего нельзя изменить, — в этот момент бессилие перестает быть приговором. Оно становится опытом. Горевание о том, что потеряно, что не сбылось, что уже не исправить, — дает место чему-то новому.
Несчастье не становится счастьем. Но оно перестает быть точкой замерзания.
И тогда у клиента появляется шанс двинуться дальше. Несмотря на то, что случилось. Или — благодаря тому, что он это пережил.
Это хронические микротравмы, которые мы перестали замечать. Это внутренние конфликты, застывшие в форме «и хочется, и колется». Это цифровая перегрузка, имитирующая жизнь, но высасывающая из нее последние соки. Это выученная беспомощность, закрепившаяся после череды ударов. И это депрессия, в которой «не могу» становится не выбором, а биохимией.
Но есть и другое слагаемое — то, что делает бессилие человечным.
Когда терапевт может выдержать тишину. Когда он не спешит спасать, советовать, вытаскивать. Когда он просто остается рядом в точке, где ничего нельзя изменить, — в этот момент бессилие перестает быть приговором. Оно становится опытом. Горевание о том, что потеряно, что не сбылось, что уже не исправить, — дает место чему-то новому.
Несчастье не становится счастьем. Но оно перестает быть точкой замерзания.
И тогда у клиента появляется шанс двинуться дальше. Несмотря на то, что случилось. Или — благодаря тому, что он это пережил.
Открытая лекция стала первым шагом. Она дала карту территории. На курсе «Грани бессилия: от сниженного настроения до клинической депрессии» начинается практическое путешествие.
Три модуля. В каждом — теория и практическая работа.
Модуль 1. Территория истощения.
Дифференциальная диагностика: где заканчивается усталость и начинается расстройство. Феноменология угасания, терапевтическая позиция, работа с сопротивлением и ресурсом. Теория + разбор кейсов.
Модуль 2. Глубина падения.
Клинические формы депрессии. Установление контакта с тем, кто утратил витальность. Работа с тяжелыми случаями. Интеграция подходов Кохута и Кернберга: когда держать, а когда конфронтировать. Теория + отработка интервенций.
Модуль 3. Путь наверх.
Углубленная работа с личностью. Завершение терапии. Профилактика рецидивов. Как помочь клиенту интериоризировать опору и уйти в самостоятельное плавание. Теория + работа с контрпереносом.
Старт курса — 27 февраля.
Бессилие перестает пугать, когда у тебя есть карта и опора.
👉 Ссылка на регистрацию
Три модуля. В каждом — теория и практическая работа.
Модуль 1. Территория истощения.
Дифференциальная диагностика: где заканчивается усталость и начинается расстройство. Феноменология угасания, терапевтическая позиция, работа с сопротивлением и ресурсом. Теория + разбор кейсов.
Модуль 2. Глубина падения.
Клинические формы депрессии. Установление контакта с тем, кто утратил витальность. Работа с тяжелыми случаями. Интеграция подходов Кохута и Кернберга: когда держать, а когда конфронтировать. Теория + отработка интервенций.
Модуль 3. Путь наверх.
Углубленная работа с личностью. Завершение терапии. Профилактика рецидивов. Как помочь клиенту интериоризировать опору и уйти в самостоятельное плавание. Теория + работа с контрпереносом.
Старт курса — 27 февраля.
Бессилие перестает пугать, когда у тебя есть карта и опора.
👉 Ссылка на регистрацию
Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Курс для психологов о спектре депрессивных состояний
Бессилие как социальный конструкт: прессинг достижений и право на слабость
О поиске терапевтической опоры в работе с тотальным истощением клиента и себя
Открытые материалы курса Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Подробности и регистрация>>
Открытые материалы курса Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Подробности и регистрация>>
Перед прочтением статьи задайте себе вопрос, с которого Антон Ежов начал эту встречу:
Есть ли у вас люди, с которыми вы себя сравниваете? Зачем вы это делаете? И как вы себя чувствуете в связи с этим сравнением?
В конце статьи вы найдете ответы участников и комментарии ведущих. А пока — приглашение к размышлению о том, как устроено бессилие в эпоху тотального прессинга достижений.
Есть ли у вас люди, с которыми вы себя сравниваете? Зачем вы это делаете? И как вы себя чувствуете в связи с этим сравнением?
В конце статьи вы найдете ответы участников и комментарии ведущих. А пока — приглашение к размышлению о том, как устроено бессилие в эпоху тотального прессинга достижений.
Смотрите видео встречи с таймлайн
Нажмите, чтобы смотреть тайм-лайн встречи
00:00 — Приветствие и тема встречи
00:04 — Социальные аспекты бессилия
00:12 — Инфантилизация поколения и бедроттинг
00:20 — Общество потребления и прессинг желаний
00:24 — Маркетинговый ход Nike: от Just Do It к Why Do It
00:28 — Неуверенность в завтрашнем дне, в социальном статусе
и в собственном теле
00:40 — Три феномена: текучесть, прессинг, истощение
00:44 — Цифровая среда и нарциссический разрыв
00:48 — Бессилие от сравнения с виртуальной жизнью
00:52 — Терапия как легализация «я не могу» vs «я не хочу»
01:00 — От репрессии желаний к принуждению желать
01:04 — Кабинет терапевта как место, где можно не хотеть
01:08 — Желания vs потребности
01:12 — Фрилансеры и феномен «Я-бренд»
01:16 — Истощение от поддержания образа
01:20 — Ответы на вопросы и комментарии чата
01:28 — Материнство и бессилие выбора
01:32 — Страх старости как страх беспомощности
01:40 — Завершение и приглашение на курс
Социальные аспекты бессилия
Мы живем в обществе, где «ты просто недостаточно стараешься», «успех зависит только от тебя», «вставай и делай, не ной» звучат отовсюду. Быть уставшим и бессильным стало почти неприличным. Человек без энергии и амбиций воспринимается как неудачник, выпавший из гонки.
Инфантилизация поколения, бедроттинг («гниение в кровати»), отсутствие мотивации у молодежи — феномены, которые сегодня обсуждают все чаще.
Инфантилизация поколения, бедроттинг («гниение в кровати»), отсутствие мотивации у молодежи — феномены, которые сегодня обсуждают все чаще.
«Инфантилизация — это признак цивилизации, удлинения периода детства. Но с другой стороны, это создает условия для паразитического тренда. Бедроттинг — когда подростки или юноши целыми днями проводят в постели, смотрят рилсы, сериалы, не вылезая из кровати. И при этом это не является отдыхом от усталости. Это скорее стиль жизни, времяпрепровождение, такое… разложение».
Где за таким поведением стоит социальный тренд, а где — уже депрессивный эпизод? Об этом мы будем подробно говорить на втором семинаре курса «Грани бессилия», где разберем клинические формы и работу с тяжелыми случаями.
От дауншифтеров к зумерам
Лет пятнадцать назад первыми звоночками были дауншифтеры — люди, сознательно отказывавшиеся от социальных благ, уезжавшие жить ближе к природе. Они проповедовали спокойное отношение к достижениям и технологиям. Тогда это казалось маргинальным выбором.
Сегодня вирус «не-хотения» захватывает все больше людей. Зумеры перестают покупать новинки. Новые айфоны перестали быть трендом. Они просто лежат, и им все равно, что у них на ногах. Лишь бы гаджет работал — и не надо его обновлять. Для общества потребления это проблема.
И здесь происходит удивительный маркетинговый кульбит. Компания Nike, которая с 1988 года не меняла слоган Just Do It («Просто сделай это»), меняет его на Why Do It («Почему я должен это делать?»). Продажи теперь осуществляются не через тренд активности, а через осознанный выбор. Общество потребления использует любой, даже самый маломальский, протест, чтобы создать новый тренд.
Сегодня вирус «не-хотения» захватывает все больше людей. Зумеры перестают покупать новинки. Новые айфоны перестали быть трендом. Они просто лежат, и им все равно, что у них на ногах. Лишь бы гаджет работал — и не надо его обновлять. Для общества потребления это проблема.
И здесь происходит удивительный маркетинговый кульбит. Компания Nike, которая с 1988 года не меняла слоган Just Do It («Просто сделай это»), меняет его на Why Do It («Почему я должен это делать?»). Продажи теперь осуществляются не через тренд активности, а через осознанный выбор. Общество потребления использует любой, даже самый маломальский, протест, чтобы создать новый тренд.
«Минимализм тоже продается теперь. Удивительная способность этой машины — подавлять и оказывать давление на психику, порождая специфические феномены».
Тотальная неуверенность: три измерения
В работах французских философов — Бодрийяра и Лисля — обнаруживается точное описание сегодняшней ситуации. Лисль писал о том, что общество изобилия и комфорта, где задача — минимизировать любое напряжение, оборачивается чувством тотальной нестабильности. Она проявляется в трех аспектах.
Неуверенность в завтрашнем дне. Постоянный страх потерять работу, устареть профессионально, не вписаться в новые тренды. Смена парадигм и ценностей происходит так быстро, что любой профессионал находится в постоянном давлении.
Неуверенность в социальном статусе. Раньше статус передавался по наследству, социальные лифты были минимизированы. Сегодня статус стал флексибильным понятием: сегодня ты статусный человек, завтра — никто. Мы вынуждены постоянно подтверждать свой уровень престижа, свое место в иерархии.
Неуверенность в завтрашнем дне. Постоянный страх потерять работу, устареть профессионально, не вписаться в новые тренды. Смена парадигм и ценностей происходит так быстро, что любой профессионал находится в постоянном давлении.
Неуверенность в социальном статусе. Раньше статус передавался по наследству, социальные лифты были минимизированы. Сегодня статус стал флексибильным понятием: сегодня ты статусный человек, завтра — никто. Мы вынуждены постоянно подтверждать свой уровень престижа, свое место в иерархии.
«В девяностых бандит был статусной фигурой. Сейчас это скорее комический персонаж. Малиновый пиджак перестал быть крутым. Элиты меняются настолько стремительно, что мы только чего-то достигли — и уже новый вызов».
Неуверенность в собственном теле. Общество потребления атакует и телесность. Страх не соответствовать стандартам красоты, молодости, здоровья. Тренды меняются: от героинового шика к бодипозитиву, от бодипозитива к новым стандартам.
Из этого формируются три феномена: текучесть (ускоренное устаревание всего), прессинг конкуренции и, наконец, истощение.
Из этого формируются три феномена: текучесть (ускоренное устаревание всего), прессинг конкуренции и, наконец, истощение.
Цифровая среда и нарциссический разрыв
Социальные сети стали местом для жизни, в котором по-настоящему никто не живет, но о котором все мечтают. Тело мечты, работа мечты, квартира мечты. Идеал интернет предлагает в огромных количествах, в огромной плотности.
Ни одно другое приложение не побеждает Instagram в плане формирования страхов, тревоги, сомнений, ненависти к себе. Люди раньше не видели столько подтверждений, столько провокаций.
Типичная ситуация: клиент рисует картинку, которая ему недоступна, но при этом видит десятки примеров, что это «возможно». Он упускает из виду, что за каждой картинкой — особый бизнес, команда людей, специальные законы производства контента.
Ни одно другое приложение не побеждает Instagram в плане формирования страхов, тревоги, сомнений, ненависти к себе. Люди раньше не видели столько подтверждений, столько провокаций.
Типичная ситуация: клиент рисует картинку, которая ему недоступна, но при этом видит десятки примеров, что это «возможно». Он упускает из виду, что за каждой картинкой — особый бизнес, команда людей, специальные законы производства контента.
«Разрыв между картинкой и реальностью — нарциссический разрыв — становится огромным. Люди бьются, им хочется. "Не смей сдаваться, есть еще сто пятьдесят методик, есть еще сто двадцать три способа получить желаемое". И ты должен в это включаться».
Никогда люди не потребляли столько контента. Цифровая гигиена отсутствует. Большинство людей пока не могут ответить себе на вопрос: «Зачем я это потребляю?»
Елена Потапенко: «Я общаюсь с воробушками-подростками, 15-25 лет. У них нет ответа на вопрос "зачем они это смотрят", "что им это дает". Вопрос "какая целесообразность" для них скучный. Но при это это неизменно на них влияет»
Возникает парадокс: с одной стороны, сравнение должно мотивировать («я хочу так же»), с другой — человек переживает негативные эмоции: зависть, злость, отчаяние, бессилие. И не двигается никуда.
Терапия как легализация «я не могу» и «я не хочу»
Жизнь в сети виртуальна. А то, что переживают наши клиенты, глядя на эту виртуальную жизнь — страдание, беспомощность, бессилие, злость на себя — все это вполне реально. И часто мы значим меньше, чем виртуальная социальная среда.
Если в первой половине XX века человек приходил с желаниями, которые общество репрессировало (нельзя было желать, масса табу), то сейчас произошла инверсия. Сейчас нельзя не желать. Человек, который не хочет — он болен. Глубоко больной. У него депрессия, аномалия, аутизм. Ему надо срочное лечение, потому что он не хочет новый гаджет, не хочет на Мальдивы.
В этой логике кабинет психоаналитика становится единственным пространством, где человеку разрешено не хотеть.
Если в первой половине XX века человек приходил с желаниями, которые общество репрессировало (нельзя было желать, масса табу), то сейчас произошла инверсия. Сейчас нельзя не желать. Человек, который не хочет — он болен. Глубоко больной. У него депрессия, аномалия, аутизм. Ему надо срочное лечение, потому что он не хочет новый гаджет, не хочет на Мальдивы.
В этой логике кабинет психоаналитика становится единственным пространством, где человеку разрешено не хотеть.
«В терапии мы работаем не с желаниями, а с потребностями. С базовыми экзистенциальными вещами. Если клиент хочет новые часы или телефон, мы не критикуем, но пытаемся понять: какую потребность удовлетворяет эта покупка? Что за этим стоит? Не надо путать желания и потребности».
Прессинг «хотения» становится одним из факторов формирования бессилия и усталости. Бодрийяр писал, что усталость становится единственной формой реакции на это давление. Усталый рабочий, за которого уже все автоматизировано, усталый ученик, которого перестали учить думать, а только дают готовые модели.
Ответы из чата
Вопрос из зала:
Я недавно поняла, что чувство соответствия мужским стандартам — это не мое. А какое мое — я не знаю.
Ответ АНТОНА:
Это важный первый шаг. Иногда нужно сначала что-то отвергнуть, чтобы потом понять, чего я хочу.
Вопрос из зала:
«Сравниваю себя с более успешными людьми. Чувствую себя с этим крайне нехорошо».
«Сравниваю себя. Бывает чувствую, что я — не они. Но сравнение помогает определить, куда мне стремиться. Качество жизни не уменьшает».
«Сравниваю себя. Бывает чувствую, что я — не они. Но сравнение помогает определить, куда мне стремиться. Качество жизни не уменьшает».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Сравнение не всегда деструктивно. Это та самая позиция релятивизма, о которой мы говорили на первой лекции. Мы не можем познать реальность, не оглядываясь, не сравнивая. Большой-маленький, богатый-бедный — это все сравнительные характеристики.
Важно понимать, что это неизбежно. Мы не можем закрыть глазки. Но неплохо бы понимать собственную сборку и сборку другого. Мы стартуем из разных точек, даже если мы из одного класса.
Важно понимать, что это неизбежно. Мы не можем закрыть глазки. Но неплохо бы понимать собственную сборку и сборку другого. Мы стартуем из разных точек, даже если мы из одного класса.
Вопрос из зала:
«Сравниваю себя с одноклассниками, со знакомыми. Чувствую себя хуже».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Если это становится предметом постоянных переживаний, отнимающих много сил от текущей жизни — это проблема. Человек тратит психический ресурс на ощущение себя неудачником вместо того, чтобы строить что-то свое. Как кролик на удава смотрит — туда, где у него не получилось. Психическая энергия уходит туда и тормозит.
Вопрос из зала:
«Многодетная мама, занимаюсь детьми, не успеваю работать. Сравниваю себя с работающими женщинами. Вечное чувство вины».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Чувство вины у мам будет всегда, неважно, что мы выберем — работать или заниматься детьми. Ресурсы конечны. В сутках 24 часа. Современный дискурс «ты можешь успеть все» — это пузырь. Мамы, которые делают карьеру, плачут на консультациях, что мало были с ребенком. Те, кто с детьми, переживают, что не реализовались. Нет единой формулы.
Вопрос из зала:
«Недавно был страх старости. Поняла, что не справляюсь с этим».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Старость перестала быть чем-то достойным, ассоциироваться с уважением. Скорее стыд вокруг старости, попытки замаскировать, отдалить. Но за старостью часто страх одиночества, беспомощности, зависимости. Об этом мы будем говорить на семинаре.
Вопрос из зала:
«Сравниваю себя со своим психотерапевтом и с тренерами. Чувствую себя неуспешной ученицей, двоечницей».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Здесь могут быть аспекты переноса. Родительские фигуры в терапевте и тренерах. Это вообще бесценный материал. Скажите об этом своему терапевту. Полгода напряженных сессий обеспечено.
Вопрос из зала:
«Сравниваю себя с самой собой. Разочарованием стало отсутствие энергии сейчас».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Если есть разочарование, важно идти в тему очарования. Чем я был очарован? Какой идеей, какой фантазией? Что привело к фрустрации? В каждом возрасте есть свой плюс. То, что я сейчас имею, я в молодости не испытывал.
Вопрос из зала:
«У меня есть мечта: чтобы с этими мозгами, но туда, лет на 20 назад. Ни о чем не жалею, но интересно было бы попробовать еще раз — с тем опытом, который есть».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Если бы молодость знала, если бы старость могла.
Где искать терапевтическую опору?
В этом плотном потоке социального давления, сравнений, вины и истощения терапия легализует то, что в обществе потребления стало невозможным — право на «я не могу» и право на «я не хочу».
Признание своего бессилия, ограниченности своих возможностей — это конфронтация с нарциссической идеей всемогущества, которую транслируют социальные сети и культура успеха.
«Терапия позволяет не только "я не могу", но и, как это ни парадоксально, "я не хочу". Не хотеть того, что навязывают. Быть удовлетворенным тем, что есть. Водолазкой, в которой тепло и комфортно, даже если это не бренд».
При этом важно отличать: есть позиция «мне достаточно, я удовлетворен», а есть клиническое состояние депрессии, когда человек хотел бы хотеть, но не может — апатия, ангедония, воспринимаемые как нечто болезненное, эго-дистонное.
Об этом различии — о границе между социальным трендом, защитой и клиническим состоянием — мы будем подробно говорить на втором семинаре курса «Грани бессилия».
Признание своего бессилия, ограниченности своих возможностей — это конфронтация с нарциссической идеей всемогущества, которую транслируют социальные сети и культура успеха.
«Терапия позволяет не только "я не могу", но и, как это ни парадоксально, "я не хочу". Не хотеть того, что навязывают. Быть удовлетворенным тем, что есть. Водолазкой, в которой тепло и комфортно, даже если это не бренд».
При этом важно отличать: есть позиция «мне достаточно, я удовлетворен», а есть клиническое состояние депрессии, когда человек хотел бы хотеть, но не может — апатия, ангедония, воспринимаемые как нечто болезненное, эго-дистонное.
Об этом различии — о границе между социальным трендом, защитой и клиническим состоянием — мы будем подробно говорить на втором семинаре курса «Грани бессилия».
Второй семинар: «Глубина падения: от эпизода до расстройства»
20 марта (19:00–21:00 мск) и 21 марта (10:00–13:00 мск)
День 1. Диагностика: картирование депрессивного ландшафта
• Четкие диагностические координаты: разграничение сниженного настроения, депрессивного эпизода (легкой, средней, тяжелой степени) и дистимии. Характерные черты депрессии на разных уровнях организации личности.
• Сложные случаи на границе контакта: как не пропустить гипоманию (БАР) и отличить от рекуррентной депрессии. Дифференциальная диагностика с тревогой и ОКР как защитой от поглощающей пустоты.
• Биопсихосоциальная модель: биология (генетика, воспаление, нейропластичность), психология (ранние схемы, нарциссическая травма, когнитивные искажения), социальный контекст (изоляция, потеря статуса).
• Парадоксы и феноменология: феномен «чем хуже, тем лучше», амбивалентность («газ и тормоз»), одиночество от социальных потерь. Работа с базовыми аффектами «за кулисами грандиозности»: стыд, зависть, унижение как почва для депрессии.
День 2. Терапия: контакт, поддержка и стратегия
• Перенос-контрперенос как компас: распознавание типичных реакций (тоска, раздражение, безнадежность) и их использование для понимания внутреннего мира клиента. Управление контрпереносом — от осознания к действию.
• Стратегия для тяжелых случаев: работа с тяжелой депрессией и меланхолией, установление витального контакта, поддержка базовых функций, сотрудничество с психиатром.
• Ключевые мишени: поведенческая активация как способ расшевелить «болото», поиск «маленьких удовольствий» для борьбы с ангедонией.
• Результат и критерии прогресса: как ставить реалистичные цели с клиентом в глубоком кризисе? Планирование пути от острого состояния к ремиссии.
Формат работы — практический и коллегиальный. Разбираем случаи, вслушиваемся в то, что происходит на границе контакта, и ищем разрешение там, где клиент застыл в точке бессилия.
Бессилие перестает пугать, когда есть карта, опора и коллеги, с которыми можно это исследовать.
👉 Программа и регистрация>>
День 1. Диагностика: картирование депрессивного ландшафта
• Четкие диагностические координаты: разграничение сниженного настроения, депрессивного эпизода (легкой, средней, тяжелой степени) и дистимии. Характерные черты депрессии на разных уровнях организации личности.
• Сложные случаи на границе контакта: как не пропустить гипоманию (БАР) и отличить от рекуррентной депрессии. Дифференциальная диагностика с тревогой и ОКР как защитой от поглощающей пустоты.
• Биопсихосоциальная модель: биология (генетика, воспаление, нейропластичность), психология (ранние схемы, нарциссическая травма, когнитивные искажения), социальный контекст (изоляция, потеря статуса).
• Парадоксы и феноменология: феномен «чем хуже, тем лучше», амбивалентность («газ и тормоз»), одиночество от социальных потерь. Работа с базовыми аффектами «за кулисами грандиозности»: стыд, зависть, унижение как почва для депрессии.
День 2. Терапия: контакт, поддержка и стратегия
• Перенос-контрперенос как компас: распознавание типичных реакций (тоска, раздражение, безнадежность) и их использование для понимания внутреннего мира клиента. Управление контрпереносом — от осознания к действию.
• Стратегия для тяжелых случаев: работа с тяжелой депрессией и меланхолией, установление витального контакта, поддержка базовых функций, сотрудничество с психиатром.
• Ключевые мишени: поведенческая активация как способ расшевелить «болото», поиск «маленьких удовольствий» для борьбы с ангедонией.
• Результат и критерии прогресса: как ставить реалистичные цели с клиентом в глубоком кризисе? Планирование пути от острого состояния к ремиссии.
Формат работы — практический и коллегиальный. Разбираем случаи, вслушиваемся в то, что происходит на границе контакта, и ищем разрешение там, где клиент застыл в точке бессилия.
Бессилие перестает пугать, когда есть карта, опора и коллеги, с которыми можно это исследовать.
👉 Программа и регистрация>>
Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Курс для психологов о спектре депрессивных состояний