Что стоит за
человеческим
«не могу»
человеческим
«не могу»
Бессилие как симптом, защита и ресурс
Открытые материалы курса Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Подробности и регистрация>>
Елена Потапенко
магистр психологии, экзистенциальный психотерапевт
Антон Ежов
Психиатр, психотерапевт
Открытые материалы курса Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Подробности и регистрация>>
Елена Потапенко
магистр психологии, экзистенциальный психотерапевт
Антон Ежов
Психиатр, психотерапевт
Каждый из нас хотя бы раз в жизни переживал бессилие. И каждый, кто работает в кабинете, видит его снова и снова — в голосах, позах, историях своих клиентов.
Оно приходит не сразу. Сначала — тяжесть в груди, опущенные руки, желание свернуться калачиком, спрятаться, исчезнуть. Плакать без повода. Замереть. Потом — слова: «ничего не хочу», «я больше не могу». Клиенты описывают это так, будто из тела вынули батарейки — источник питания есть, а контакта нет. Мыслей почти не остаётся, только одна, пульсирующая: «я не справляюсь».
А следом — стыд. Будто не иметь сил — личная неудача, провал, слабость, которую нельзя показывать.
Ты плохой, потому что слабый. Ты слабый, потому что не справляешься. Ты не справляешься — значит, плохой.
Круг замыкается.
Оно приходит не сразу. Сначала — тяжесть в груди, опущенные руки, желание свернуться калачиком, спрятаться, исчезнуть. Плакать без повода. Замереть. Потом — слова: «ничего не хочу», «я больше не могу». Клиенты описывают это так, будто из тела вынули батарейки — источник питания есть, а контакта нет. Мыслей почти не остаётся, только одна, пульсирующая: «я не справляюсь».
А следом — стыд. Будто не иметь сил — личная неудача, провал, слабость, которую нельзя показывать.
Ты плохой, потому что слабый. Ты слабый, потому что не справляешься. Ты не справляешься — значит, плохой.
Круг замыкается.
Смотрите видео встречи с таймлайн
Нажмите, чтобы смотреть тайм-лайн встречи
00:00 — Приветствие и тема лекции
00:03 — Феноменология бессилия: телесный опыт
00:07 — Стыд и вина за слабость
00:11 — Ситуативное бессилие: реакция на реальность
00:15 — Клиническое бессилие: депрессия
00:19 — Лень или депрессия: критерии
00:23 — Бессилие как защита и вторичная выгода
00:27 — Терапевтический миф о «просто начни»
00:31 — Тихие пожиратели ресурсов
00:35 — Хронические микротравмы и цифровая перегрузка
00:39 — Внутренние конфликты и руминации
00:43 — Выученная беспомощность: отказ пробовать
00:47 — Три опоры: целостность, реализм, относительность
00:51 — Роль терапевта: выдерживать бессилие
00:55 — Формула несчастья: итоги
00:59 — Приглашение на курс
Три лица бессилия
За одним и тем же «не могу» могут стоять разные состояния. Задача терапевта — не навесить ярлык, а развести три принципиально разные истории.
Первое — ситуативное бессилие.
Это реакция на событие, которое больше тебя. Смерть близкого, глобальные перемены, невозможность повлиять на то, что происходит вокруг. Здесь бессилие — не симптом и не защита, а адекватный ответ реальности.
Но люди редко разрешают себе его проживать. Слишком велика цена признания: «я не справляюсь». Вместо этого они продолжают долбить скалу, хотя сил уже нет. Скала не поддается, силы заканчиваются, вина растет. Терапия в этом месте часто упирается в вопрос: если я ничего не могу изменить — зачем тогда приходить?
Второе — клиническое бессилие.
Здесь «не могу» перестает быть метафорой. Депрессия — это не грусть и не упадок духа. Это состояние, при котором меняется работа нейромедиаторов, страдает нейропластичность, нарушается сон и аппетит. Человек хочет что-то делать, но не может. Буквально. Не потому, что ленится, не потому, что сопротивляется, а потому что биохимия больше не обеспечивает ему этот выбор.
Первое — ситуативное бессилие.
Это реакция на событие, которое больше тебя. Смерть близкого, глобальные перемены, невозможность повлиять на то, что происходит вокруг. Здесь бессилие — не симптом и не защита, а адекватный ответ реальности.
Но люди редко разрешают себе его проживать. Слишком велика цена признания: «я не справляюсь». Вместо этого они продолжают долбить скалу, хотя сил уже нет. Скала не поддается, силы заканчиваются, вина растет. Терапия в этом месте часто упирается в вопрос: если я ничего не могу изменить — зачем тогда приходить?
Второе — клиническое бессилие.
Здесь «не могу» перестает быть метафорой. Депрессия — это не грусть и не упадок духа. Это состояние, при котором меняется работа нейромедиаторов, страдает нейропластичность, нарушается сон и аппетит. Человек хочет что-то делать, но не может. Буквально. Не потому, что ленится, не потому, что сопротивляется, а потому что биохимия больше не обеспечивает ему этот выбор.
Вопрос из зала:
Как на приеме отличить лень от депрессии?
Ответ АНТОНА:
Если очень упростить: лень — это «могу, но не хочу». Бессилие при депрессии — это «не хочу и не могу». Лени не существует как отдельного феномена, это умная конструкция, за которой всегда стоит что-то другое. Наша задача — расшифровать это послание.
Усталость лечится переключением. Человек устал от монотонной работы — сходил на концерт, вернулся наполненный, оживший. Депрессивный пациент придет на концерт, простоит два часа и в таком же состоянии уйдет. Его ничего не трогает, ничто не отзывается. Это состояние описал еще Пушкин: «Ни сплетни света, ни бостон, ни томный вздох, ни взгляд нескромный — ничто не трогало его, не замечал он ничего».
Поэтому говорить человеку в тяжелой депрессии «просто начни делать» — бессмысленно и жестоко. Это все равно что советовать сломанной ноге «просто пойди».
Кроме того, важно различать усталость и бессилие. Усталость проходит после отдыха или смены деятельности. Хроническое истощение и депрессивное бессилие — нет. Можно спать, быть в отпуске, но внутри все равно серо и пусто.
И здесь терапевты тоже попадают в ловушку всемогущества. «Если клиент не выздоравливает — значит, я плохо работаю». Но есть состояния, где без фармакологической поддержки терапия бесполезна. Признать это — не поражение, а профессионализм.
Подробнее о диагностике и что с этим делать в терапии мы поговорим на курсе.
Курс Грани бессилия: от сниженного настроения до клинической депрессии | Подробнее>>
Усталость лечится переключением. Человек устал от монотонной работы — сходил на концерт, вернулся наполненный, оживший. Депрессивный пациент придет на концерт, простоит два часа и в таком же состоянии уйдет. Его ничего не трогает, ничто не отзывается. Это состояние описал еще Пушкин: «Ни сплетни света, ни бостон, ни томный вздох, ни взгляд нескромный — ничто не трогало его, не замечал он ничего».
Поэтому говорить человеку в тяжелой депрессии «просто начни делать» — бессмысленно и жестоко. Это все равно что советовать сломанной ноге «просто пойди».
Кроме того, важно различать усталость и бессилие. Усталость проходит после отдыха или смены деятельности. Хроническое истощение и депрессивное бессилие — нет. Можно спать, быть в отпуске, но внутри все равно серо и пусто.
И здесь терапевты тоже попадают в ловушку всемогущества. «Если клиент не выздоравливает — значит, я плохо работаю». Но есть состояния, где без фармакологической поддержки терапия бесполезна. Признать это — не поражение, а профессионализм.
Подробнее о диагностике и что с этим делать в терапии мы поговорим на курсе.
Курс Грани бессилия: от сниженного настроения до клинической депрессии | Подробнее>>
Третье — бессилие как защита.
Иногда «не могу» оказывается удобным. Оно спасает от столкновения с чем-то еще более страшным: конкуренцией, неудачей, ответственностью, жизнью, в которой нет гарантий.
Мужчина два года не мог найти работу. Квалифицированный специалист, востребованная профессия. В процессе терапии выяснилось: состояние бессилия спасало его от страха неудачи. Пока он «болен» — с него взятки гладки.
Но важно не попасть в ловушку. Не торопиться уличать клиента в манипуляции. Сначала нужно проверить: а может, он правда не может? Задача — не обвинить, а понять, какое послание несет симптом.
Иногда «не могу» оказывается удобным. Оно спасает от столкновения с чем-то еще более страшным: конкуренцией, неудачей, ответственностью, жизнью, в которой нет гарантий.
Мужчина два года не мог найти работу. Квалифицированный специалист, востребованная профессия. В процессе терапии выяснилось: состояние бессилия спасало его от страха неудачи. Пока он «болен» — с него взятки гладки.
Но важно не попасть в ловушку. Не торопиться уличать клиента в манипуляции. Сначала нужно проверить: а может, он правда не может? Задача — не обвинить, а понять, какое послание несет симптом.
Куда уходят силы: аудит тихих пожирателей
Никто не рождается бессильным. У человека есть силы на жизнь. Вопрос в том, куда они тратятся.
Хронические микротравмы. Токсичные отношения, которые невозможно закончить. Перфекционизм, не дающий права на ошибку. Затяжные конфликты, длящиеся годами. Клиентка жаловалась на полную потерю сил. Объективно: никаких катастроф, работа, семья. Но каждый вечер она два часа разговаривала по телефону с матерью, которая ее обесценивала. Она не считала это стрессом: «Это же просто мама». А ресурс утекал каждый день.
Цифровая перегрузка. Бесконечный скроллинг, создающий иллюзию отдыха. Лента новостей высасывает способность к концентрации и желание что-либо делать. Это не метафора. Это физиология.
Внутренние конфликты. «Хочу, но нельзя». «И так, и так плохо». Энергия уходит не на движение, а на удержание равновесия между двумя невозможными выборами.
Руминации. Бесконечное пережевывание одних и тех же мыслей. Попытка решить нерешаемое усилием воли.
Иногда достаточно просто провести аудит. Посмотреть, куда утекает энергия. И клиент сам удивляется: «Я трачу два часа в день на это? Но я же не считал это стрессом…»
Хронические микротравмы. Токсичные отношения, которые невозможно закончить. Перфекционизм, не дающий права на ошибку. Затяжные конфликты, длящиеся годами. Клиентка жаловалась на полную потерю сил. Объективно: никаких катастроф, работа, семья. Но каждый вечер она два часа разговаривала по телефону с матерью, которая ее обесценивала. Она не считала это стрессом: «Это же просто мама». А ресурс утекал каждый день.
Цифровая перегрузка. Бесконечный скроллинг, создающий иллюзию отдыха. Лента новостей высасывает способность к концентрации и желание что-либо делать. Это не метафора. Это физиология.
Внутренние конфликты. «Хочу, но нельзя». «И так, и так плохо». Энергия уходит не на движение, а на удержание равновесия между двумя невозможными выборами.
Руминации. Бесконечное пережевывание одних и тех же мыслей. Попытка решить нерешаемое усилием воли.
Иногда достаточно просто провести аудит. Посмотреть, куда утекает энергия. И клиент сам удивляется: «Я трачу два часа в день на это? Но я же не считал это стрессом…»
Вопрос из зала:
Как помочь клиенту, который столкнулся с тем, что нельзя изменить — смертью, травмой, непоправимым?
Ответ АНТОНА:
Здесь мы подходим к самому сложному и самому человечному в терапии. Часто люди приходят с запросом «сделайте так, чтобы этого не было». И это понятное желание. Но наша задача — не менять прошлое, а помочь разместить его в настоящем.
Когда человек встречается с тем, что нельзя изменить, у него есть выбор: замереть в этой точке навсегда или признать, что это случилось, и начать жить дальше — уже с этим опытом. Не «несмотря на», а именно «принимая во внимание».
Бессилие перед прошлым — это вход в горевание. И если дать этому месту достаточно времени и тишины, горевание трансформируется в принятие. Не в одобрение того, что случилось, а в согласие жить дальше с тем, что это было.
Когда человек встречается с тем, что нельзя изменить, у него есть выбор: замереть в этой точке навсегда или признать, что это случилось, и начать жить дальше — уже с этим опытом. Не «несмотря на», а именно «принимая во внимание».
Бессилие перед прошлым — это вход в горевание. И если дать этому месту достаточно времени и тишины, горевание трансформируется в принятие. Не в одобрение того, что случилось, а в согласие жить дальше с тем, что это было.
Три опоры в работе с бессилием
В работе с бессилием — собственным или клиентским — можно опираться на три точки.
Первая — целостность.
Нельзя игнорировать тело, эмоции или мышление. Бессилие всегда про все сразу. Опора на телесные сигналы, чувства и мысли — способ не рассыпаться самому.
Вторая — реализм.
Чем меньше очарований, тем меньше разочарований. Я не всемогущ — но я и не беспомощен. Я могу это, это и это. А это — не могу. Реалистичная оценка своих возможностей уже становится опорой.
Третья — относительность.
«Мало» — относительно чего? «Плохо» — по сравнению с кем? Когда мы распаковываем абсолютные категории, часто обнаруживается, что все не так катастрофично, как казалось.
Когда терапевт может выдержать тишину, бессилие, горевание о том, что нельзя изменить, — у клиента появляется шанс не замереть в этой точке, а двинуться дальше. Несмотря на то, что случилось. Или благодаря тому, что он это пережил.
Первая — целостность.
Нельзя игнорировать тело, эмоции или мышление. Бессилие всегда про все сразу. Опора на телесные сигналы, чувства и мысли — способ не рассыпаться самому.
Вторая — реализм.
Чем меньше очарований, тем меньше разочарований. Я не всемогущ — но я и не беспомощен. Я могу это, это и это. А это — не могу. Реалистичная оценка своих возможностей уже становится опорой.
Третья — относительность.
«Мало» — относительно чего? «Плохо» — по сравнению с кем? Когда мы распаковываем абсолютные категории, часто обнаруживается, что все не так катастрофично, как казалось.
Когда терапевт может выдержать тишину, бессилие, горевание о том, что нельзя изменить, — у клиента появляется шанс не замереть в этой точке, а двинуться дальше. Несмотря на то, что случилось. Или благодаря тому, что он это пережил.
Формула несчастья
Бессилие не имеет формулы. Но у него есть слагаемые.
Это хронические микротравмы, которые мы перестали замечать. Это внутренние конфликты, застывшие в форме «и хочется, и колется». Это цифровая перегрузка, имитирующая жизнь, но высасывающая из нее последние соки. Это выученная беспомощность, закрепившаяся после череды ударов. И это депрессия, в которой «не могу» становится не выбором, а биохимией.
Но есть и другое слагаемое — то, что делает бессилие человечным.
Когда терапевт может выдержать тишину. Когда он не спешит спасать, советовать, вытаскивать. Когда он просто остается рядом в точке, где ничего нельзя изменить, — в этот момент бессилие перестает быть приговором. Оно становится опытом. Горевание о том, что потеряно, что не сбылось, что уже не исправить, — дает место чему-то новому.
Несчастье не становится счастьем. Но оно перестает быть точкой замерзания.
И тогда у клиента появляется шанс двинуться дальше. Несмотря на то, что случилось. Или — благодаря тому, что он это пережил.
Это хронические микротравмы, которые мы перестали замечать. Это внутренние конфликты, застывшие в форме «и хочется, и колется». Это цифровая перегрузка, имитирующая жизнь, но высасывающая из нее последние соки. Это выученная беспомощность, закрепившаяся после череды ударов. И это депрессия, в которой «не могу» становится не выбором, а биохимией.
Но есть и другое слагаемое — то, что делает бессилие человечным.
Когда терапевт может выдержать тишину. Когда он не спешит спасать, советовать, вытаскивать. Когда он просто остается рядом в точке, где ничего нельзя изменить, — в этот момент бессилие перестает быть приговором. Оно становится опытом. Горевание о том, что потеряно, что не сбылось, что уже не исправить, — дает место чему-то новому.
Несчастье не становится счастьем. Но оно перестает быть точкой замерзания.
И тогда у клиента появляется шанс двинуться дальше. Несмотря на то, что случилось. Или — благодаря тому, что он это пережил.
Открытая лекция стала первым шагом. Она дала карту территории. На курсе «Грани бессилия: от сниженного настроения до клинической депрессии» начинается практическое путешествие.
Три модуля. В каждом — теория и практическая работа.
Модуль 1. Территория истощения.
Дифференциальная диагностика: где заканчивается усталость и начинается расстройство. Феноменология угасания, терапевтическая позиция, работа с сопротивлением и ресурсом. Теория + разбор кейсов.
Модуль 2. Глубина падения.
Клинические формы депрессии. Установление контакта с тем, кто утратил витальность. Работа с тяжелыми случаями. Интеграция подходов Кохута и Кернберга: когда держать, а когда конфронтировать. Теория + отработка интервенций.
Модуль 3. Путь наверх.
Углубленная работа с личностью. Завершение терапии. Профилактика рецидивов. Как помочь клиенту интериоризировать опору и уйти в самостоятельное плавание. Теория + работа с контрпереносом.
Бессилие перестает пугать, когда у тебя есть карта и опора.
👉 Ссылка на регистрацию
Три модуля. В каждом — теория и практическая работа.
Модуль 1. Территория истощения.
Дифференциальная диагностика: где заканчивается усталость и начинается расстройство. Феноменология угасания, терапевтическая позиция, работа с сопротивлением и ресурсом. Теория + разбор кейсов.
Модуль 2. Глубина падения.
Клинические формы депрессии. Установление контакта с тем, кто утратил витальность. Работа с тяжелыми случаями. Интеграция подходов Кохута и Кернберга: когда держать, а когда конфронтировать. Теория + отработка интервенций.
Модуль 3. Путь наверх.
Углубленная работа с личностью. Завершение терапии. Профилактика рецидивов. Как помочь клиенту интериоризировать опору и уйти в самостоятельное плавание. Теория + работа с контрпереносом.
Бессилие перестает пугать, когда у тебя есть карта и опора.
👉 Ссылка на регистрацию
Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Курс для психологов о спектре депрессивных состояний
Бессилие как социальный конструкт: прессинг достижений и право на слабость
О поиске терапевтической опоры в работе с тотальным истощением клиента и себя
Открытые материалы курса Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Подробности и регистрация>>
Открытые материалы курса Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Подробности и регистрация>>
Перед прочтением статьи задайте себе вопрос, с которого Антон Ежов начал эту встречу:
Есть ли у вас люди, с которыми вы себя сравниваете? Зачем вы это делаете? И как вы себя чувствуете в связи с этим сравнением?
В конце статьи вы найдете ответы участников и комментарии ведущих. А пока — приглашение к размышлению о том, как устроено бессилие в эпоху тотального прессинга достижений.
Есть ли у вас люди, с которыми вы себя сравниваете? Зачем вы это делаете? И как вы себя чувствуете в связи с этим сравнением?
В конце статьи вы найдете ответы участников и комментарии ведущих. А пока — приглашение к размышлению о том, как устроено бессилие в эпоху тотального прессинга достижений.
Смотрите видео встречи с таймлайн
Нажмите, чтобы смотреть тайм-лайн встречи
00:00 — Приветствие и тема встречи
00:04 — Социальные аспекты бессилия
00:12 — Инфантилизация поколения и бедроттинг
00:20 — Общество потребления и прессинг желаний
00:24 — Маркетинговый ход Nike: от Just Do It к Why Do It
00:28 — Неуверенность в завтрашнем дне, в социальном статусе
и в собственном теле
00:40 — Три феномена: текучесть, прессинг, истощение
00:44 — Цифровая среда и нарциссический разрыв
00:48 — Бессилие от сравнения с виртуальной жизнью
00:52 — Терапия как легализация «я не могу» vs «я не хочу»
01:00 — От репрессии желаний к принуждению желать
01:04 — Кабинет терапевта как место, где можно не хотеть
01:08 — Желания vs потребности
01:12 — Фрилансеры и феномен «Я-бренд»
01:16 — Истощение от поддержания образа
01:20 — Ответы на вопросы и комментарии чата
01:28 — Материнство и бессилие выбора
01:32 — Страх старости как страх беспомощности
01:40 — Завершение и приглашение на курс
Социальные аспекты бессилия
Мы живем в обществе, где «ты просто недостаточно стараешься», «успех зависит только от тебя», «вставай и делай, не ной» звучат отовсюду. Быть уставшим и бессильным стало почти неприличным. Человек без энергии и амбиций воспринимается как неудачник, выпавший из гонки.
Инфантилизация поколения, бедроттинг («гниение в кровати»), отсутствие мотивации у молодежи — феномены, которые сегодня обсуждают все чаще.
Инфантилизация поколения, бедроттинг («гниение в кровати»), отсутствие мотивации у молодежи — феномены, которые сегодня обсуждают все чаще.
«Инфантилизация — это признак цивилизации, удлинения периода детства. Но с другой стороны, это создает условия для паразитического тренда. Бедроттинг — когда подростки или юноши целыми днями проводят в постели, смотрят рилсы, сериалы, не вылезая из кровати. И при этом это не является отдыхом от усталости. Это скорее стиль жизни, времяпрепровождение, такое… разложение».
Где за таким поведением стоит социальный тренд, а где — уже депрессивный эпизод? Об этом мы будем подробно говорить на втором семинаре курса «Грани бессилия», где разберем клинические формы и работу с тяжелыми случаями.
От дауншифтеров к зумерам
Лет пятнадцать назад первыми звоночками были дауншифтеры — люди, сознательно отказывавшиеся от социальных благ, уезжавшие жить ближе к природе. Они проповедовали спокойное отношение к достижениям и технологиям. Тогда это казалось маргинальным выбором.
Сегодня вирус «не-хотения» захватывает все больше людей. Зумеры перестают покупать новинки. Новые айфоны перестали быть трендом. Они просто лежат, и им все равно, что у них на ногах. Лишь бы гаджет работал — и не надо его обновлять. Для общества потребления это проблема.
И здесь происходит удивительный маркетинговый кульбит. Компания Nike, которая с 1988 года не меняла слоган Just Do It («Просто сделай это»), меняет его на Why Do It («Почему я должен это делать?»). Продажи теперь осуществляются не через тренд активности, а через осознанный выбор. Общество потребления использует любой, даже самый маломальский, протест, чтобы создать новый тренд.
Сегодня вирус «не-хотения» захватывает все больше людей. Зумеры перестают покупать новинки. Новые айфоны перестали быть трендом. Они просто лежат, и им все равно, что у них на ногах. Лишь бы гаджет работал — и не надо его обновлять. Для общества потребления это проблема.
И здесь происходит удивительный маркетинговый кульбит. Компания Nike, которая с 1988 года не меняла слоган Just Do It («Просто сделай это»), меняет его на Why Do It («Почему я должен это делать?»). Продажи теперь осуществляются не через тренд активности, а через осознанный выбор. Общество потребления использует любой, даже самый маломальский, протест, чтобы создать новый тренд.
«Минимализм тоже продается теперь. Удивительная способность этой машины — подавлять и оказывать давление на психику, порождая специфические феномены».
Тотальная неуверенность: три измерения
В работах французских философов — Бодрийяра и Лисля — обнаруживается точное описание сегодняшней ситуации. Лисль писал о том, что общество изобилия и комфорта, где задача — минимизировать любое напряжение, оборачивается чувством тотальной нестабильности. Она проявляется в трех аспектах.
Неуверенность в завтрашнем дне. Постоянный страх потерять работу, устареть профессионально, не вписаться в новые тренды. Смена парадигм и ценностей происходит так быстро, что любой профессионал находится в постоянном давлении.
Неуверенность в социальном статусе. Раньше статус передавался по наследству, социальные лифты были минимизированы. Сегодня статус стал флексибильным понятием: сегодня ты статусный человек, завтра — никто. Мы вынуждены постоянно подтверждать свой уровень престижа, свое место в иерархии.
Неуверенность в завтрашнем дне. Постоянный страх потерять работу, устареть профессионально, не вписаться в новые тренды. Смена парадигм и ценностей происходит так быстро, что любой профессионал находится в постоянном давлении.
Неуверенность в социальном статусе. Раньше статус передавался по наследству, социальные лифты были минимизированы. Сегодня статус стал флексибильным понятием: сегодня ты статусный человек, завтра — никто. Мы вынуждены постоянно подтверждать свой уровень престижа, свое место в иерархии.
«В девяностых бандит был статусной фигурой. Сейчас это скорее комический персонаж. Малиновый пиджак перестал быть крутым. Элиты меняются настолько стремительно, что мы только чего-то достигли — и уже новый вызов».
Неуверенность в собственном теле. Общество потребления атакует и телесность. Страх не соответствовать стандартам красоты, молодости, здоровья. Тренды меняются: от героинового шика к бодипозитиву, от бодипозитива к новым стандартам.
Из этого формируются три феномена: текучесть (ускоренное устаревание всего), прессинг конкуренции и, наконец, истощение.
Из этого формируются три феномена: текучесть (ускоренное устаревание всего), прессинг конкуренции и, наконец, истощение.
Цифровая среда и нарциссический разрыв
Социальные сети стали местом для жизни, в котором по-настоящему никто не живет, но о котором все мечтают. Тело мечты, работа мечты, квартира мечты. Идеал интернет предлагает в огромных количествах, в огромной плотности.
Ни одно другое приложение не побеждает Instagram в плане формирования страхов, тревоги, сомнений, ненависти к себе. Люди раньше не видели столько подтверждений, столько провокаций.
Типичная ситуация: клиент рисует картинку, которая ему недоступна, но при этом видит десятки примеров, что это «возможно». Он упускает из виду, что за каждой картинкой — особый бизнес, команда людей, специальные законы производства контента.
Ни одно другое приложение не побеждает Instagram в плане формирования страхов, тревоги, сомнений, ненависти к себе. Люди раньше не видели столько подтверждений, столько провокаций.
Типичная ситуация: клиент рисует картинку, которая ему недоступна, но при этом видит десятки примеров, что это «возможно». Он упускает из виду, что за каждой картинкой — особый бизнес, команда людей, специальные законы производства контента.
«Разрыв между картинкой и реальностью — нарциссический разрыв — становится огромным. Люди бьются, им хочется. "Не смей сдаваться, есть еще сто пятьдесят методик, есть еще сто двадцать три способа получить желаемое". И ты должен в это включаться».
Никогда люди не потребляли столько контента. Цифровая гигиена отсутствует. Большинство людей пока не могут ответить себе на вопрос: «Зачем я это потребляю?»
Елена Потапенко: «Я общаюсь с воробушками-подростками, 15-25 лет. У них нет ответа на вопрос "зачем они это смотрят", "что им это дает". Вопрос "какая целесообразность" для них скучный. Но при это это неизменно на них влияет»
Возникает парадокс: с одной стороны, сравнение должно мотивировать («я хочу так же»), с другой — человек переживает негативные эмоции: зависть, злость, отчаяние, бессилие. И не двигается никуда.
Терапия как легализация «я не могу» и «я не хочу»
Жизнь в сети виртуальна. А то, что переживают наши клиенты, глядя на эту виртуальную жизнь — страдание, беспомощность, бессилие, злость на себя — все это вполне реально. И часто мы значим меньше, чем виртуальная социальная среда.
Если в первой половине XX века человек приходил с желаниями, которые общество репрессировало (нельзя было желать, масса табу), то сейчас произошла инверсия. Сейчас нельзя не желать. Человек, который не хочет — он болен. Глубоко больной. У него депрессия, аномалия, аутизм. Ему надо срочное лечение, потому что он не хочет новый гаджет, не хочет на Мальдивы.
В этой логике кабинет психоаналитика становится единственным пространством, где человеку разрешено не хотеть.
Если в первой половине XX века человек приходил с желаниями, которые общество репрессировало (нельзя было желать, масса табу), то сейчас произошла инверсия. Сейчас нельзя не желать. Человек, который не хочет — он болен. Глубоко больной. У него депрессия, аномалия, аутизм. Ему надо срочное лечение, потому что он не хочет новый гаджет, не хочет на Мальдивы.
В этой логике кабинет психоаналитика становится единственным пространством, где человеку разрешено не хотеть.
«В терапии мы работаем не с желаниями, а с потребностями. С базовыми экзистенциальными вещами. Если клиент хочет новые часы или телефон, мы не критикуем, но пытаемся понять: какую потребность удовлетворяет эта покупка? Что за этим стоит? Не надо путать желания и потребности».
Прессинг «хотения» становится одним из факторов формирования бессилия и усталости. Бодрийяр писал, что усталость становится единственной формой реакции на это давление. Усталый рабочий, за которого уже все автоматизировано, усталый ученик, которого перестали учить думать, а только дают готовые модели.
Ответы из чата
Вопрос из зала:
Я недавно поняла, что чувство соответствия мужским стандартам — это не мое. А какое мое — я не знаю.
Ответ АНТОНА:
Это важный первый шаг. Иногда нужно сначала что-то отвергнуть, чтобы потом понять, чего я хочу.
Вопрос из зала:
«Сравниваю себя с более успешными людьми. Чувствую себя с этим крайне нехорошо».
«Сравниваю себя. Бывает чувствую, что я — не они. Но сравнение помогает определить, куда мне стремиться. Качество жизни не уменьшает».
«Сравниваю себя. Бывает чувствую, что я — не они. Но сравнение помогает определить, куда мне стремиться. Качество жизни не уменьшает».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Сравнение не всегда деструктивно. Это та самая позиция релятивизма, о которой мы говорили на первой лекции. Мы не можем познать реальность, не оглядываясь, не сравнивая. Большой-маленький, богатый-бедный — это все сравнительные характеристики.
Важно понимать, что это неизбежно. Мы не можем закрыть глазки. Но неплохо бы понимать собственную сборку и сборку другого. Мы стартуем из разных точек, даже если мы из одного класса.
Важно понимать, что это неизбежно. Мы не можем закрыть глазки. Но неплохо бы понимать собственную сборку и сборку другого. Мы стартуем из разных точек, даже если мы из одного класса.
Вопрос из зала:
«Сравниваю себя с одноклассниками, со знакомыми. Чувствую себя хуже».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Если это становится предметом постоянных переживаний, отнимающих много сил от текущей жизни — это проблема. Человек тратит психический ресурс на ощущение себя неудачником вместо того, чтобы строить что-то свое. Как кролик на удава смотрит — туда, где у него не получилось. Психическая энергия уходит туда и тормозит.
Вопрос из зала:
«Многодетная мама, занимаюсь детьми, не успеваю работать. Сравниваю себя с работающими женщинами. Вечное чувство вины».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Чувство вины у мам будет всегда, неважно, что мы выберем — работать или заниматься детьми. Ресурсы конечны. В сутках 24 часа. Современный дискурс «ты можешь успеть все» — это пузырь. Мамы, которые делают карьеру, плачут на консультациях, что мало были с ребенком. Те, кто с детьми, переживают, что не реализовались. Нет единой формулы.
Вопрос из зала:
«Недавно был страх старости. Поняла, что не справляюсь с этим».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Старость перестала быть чем-то достойным, ассоциироваться с уважением. Скорее стыд вокруг старости, попытки замаскировать, отдалить. Но за старостью часто страх одиночества, беспомощности, зависимости. Об этом мы будем говорить на семинаре.
Вопрос из зала:
«Сравниваю себя со своим психотерапевтом и с тренерами. Чувствую себя неуспешной ученицей, двоечницей».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Здесь могут быть аспекты переноса. Родительские фигуры в терапевте и тренерах. Это вообще бесценный материал. Скажите об этом своему терапевту. Полгода напряженных сессий обеспечено.
Вопрос из зала:
«Сравниваю себя с самой собой. Разочарованием стало отсутствие энергии сейчас».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Если есть разочарование, важно идти в тему очарования. Чем я был очарован? Какой идеей, какой фантазией? Что привело к фрустрации? В каждом возрасте есть свой плюс. То, что я сейчас имею, я в молодости не испытывал.
Вопрос из зала:
«У меня есть мечта: чтобы с этими мозгами, но туда, лет на 20 назад. Ни о чем не жалею, но интересно было бы попробовать еще раз — с тем опытом, который есть».
Ответ АНТОНА и ЕЛЕНЫ:
Если бы молодость знала, если бы старость могла.
Где искать терапевтическую опору?
В этом плотном потоке социального давления, сравнений, вины и истощения терапия легализует то, что в обществе потребления стало невозможным — право на «я не могу» и право на «я не хочу».
Признание своего бессилия, ограниченности своих возможностей — это конфронтация с нарциссической идеей всемогущества, которую транслируют социальные сети и культура успеха.
«Терапия позволяет не только "я не могу", но и, как это ни парадоксально, "я не хочу". Не хотеть того, что навязывают. Быть удовлетворенным тем, что есть. Водолазкой, в которой тепло и комфортно, даже если это не бренд».
При этом важно отличать: есть позиция «мне достаточно, я удовлетворен», а есть клиническое состояние депрессии, когда человек хотел бы хотеть, но не может — апатия, ангедония, воспринимаемые как нечто болезненное, эго-дистонное.
Об этом различии — о границе между социальным трендом, защитой и клиническим состоянием — мы будем подробно говорить на втором семинаре курса «Грани бессилия».
Признание своего бессилия, ограниченности своих возможностей — это конфронтация с нарциссической идеей всемогущества, которую транслируют социальные сети и культура успеха.
«Терапия позволяет не только "я не могу", но и, как это ни парадоксально, "я не хочу". Не хотеть того, что навязывают. Быть удовлетворенным тем, что есть. Водолазкой, в которой тепло и комфортно, даже если это не бренд».
При этом важно отличать: есть позиция «мне достаточно, я удовлетворен», а есть клиническое состояние депрессии, когда человек хотел бы хотеть, но не может — апатия, ангедония, воспринимаемые как нечто болезненное, эго-дистонное.
Об этом различии — о границе между социальным трендом, защитой и клиническим состоянием — мы будем подробно говорить на втором семинаре курса «Грани бессилия».
Второй семинар: «Глубина падения: от эпизода до расстройства»
День 1. Диагностика: картирование депрессивного ландшафта
• Четкие диагностические координаты: разграничение сниженного настроения, депрессивного эпизода (легкой, средней, тяжелой степени) и дистимии. Характерные черты депрессии на разных уровнях организации личности.
• Сложные случаи на границе контакта: как не пропустить гипоманию (БАР) и отличить от рекуррентной депрессии. Дифференциальная диагностика с тревогой и ОКР как защитой от поглощающей пустоты.
• Биопсихосоциальная модель: биология (генетика, воспаление, нейропластичность), психология (ранние схемы, нарциссическая травма, когнитивные искажения), социальный контекст (изоляция, потеря статуса).
• Парадоксы и феноменология: феномен «чем хуже, тем лучше», амбивалентность («газ и тормоз»), одиночество от социальных потерь. Работа с базовыми аффектами «за кулисами грандиозности»: стыд, зависть, унижение как почва для депрессии.
День 2. Терапия: контакт, поддержка и стратегия
• Перенос-контрперенос как компас: распознавание типичных реакций (тоска, раздражение, безнадежность) и их использование для понимания внутреннего мира клиента. Управление контрпереносом — от осознания к действию.
• Стратегия для тяжелых случаев: работа с тяжелой депрессией и меланхолией, установление витального контакта, поддержка базовых функций, сотрудничество с психиатром.
• Ключевые мишени: поведенческая активация как способ расшевелить «болото», поиск «маленьких удовольствий» для борьбы с ангедонией.
• Результат и критерии прогресса: как ставить реалистичные цели с клиентом в глубоком кризисе? Планирование пути от острого состояния к ремиссии.
Формат работы — практический и коллегиальный. Разбираем случаи, вслушиваемся в то, что происходит на границе контакта, и ищем разрешение там, где клиент застыл в точке бессилия.
Бессилие перестает пугать, когда есть карта, опора и коллеги, с которыми можно это исследовать.
👉 Программа и регистрация>>
• Четкие диагностические координаты: разграничение сниженного настроения, депрессивного эпизода (легкой, средней, тяжелой степени) и дистимии. Характерные черты депрессии на разных уровнях организации личности.
• Сложные случаи на границе контакта: как не пропустить гипоманию (БАР) и отличить от рекуррентной депрессии. Дифференциальная диагностика с тревогой и ОКР как защитой от поглощающей пустоты.
• Биопсихосоциальная модель: биология (генетика, воспаление, нейропластичность), психология (ранние схемы, нарциссическая травма, когнитивные искажения), социальный контекст (изоляция, потеря статуса).
• Парадоксы и феноменология: феномен «чем хуже, тем лучше», амбивалентность («газ и тормоз»), одиночество от социальных потерь. Работа с базовыми аффектами «за кулисами грандиозности»: стыд, зависть, унижение как почва для депрессии.
День 2. Терапия: контакт, поддержка и стратегия
• Перенос-контрперенос как компас: распознавание типичных реакций (тоска, раздражение, безнадежность) и их использование для понимания внутреннего мира клиента. Управление контрпереносом — от осознания к действию.
• Стратегия для тяжелых случаев: работа с тяжелой депрессией и меланхолией, установление витального контакта, поддержка базовых функций, сотрудничество с психиатром.
• Ключевые мишени: поведенческая активация как способ расшевелить «болото», поиск «маленьких удовольствий» для борьбы с ангедонией.
• Результат и критерии прогресса: как ставить реалистичные цели с клиентом в глубоком кризисе? Планирование пути от острого состояния к ремиссии.
Формат работы — практический и коллегиальный. Разбираем случаи, вслушиваемся в то, что происходит на границе контакта, и ищем разрешение там, где клиент застыл в точке бессилия.
Бессилие перестает пугать, когда есть карта, опора и коллеги, с которыми можно это исследовать.
👉 Программа и регистрация>>
Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Курс для психологов о спектре депрессивных состояний
Когда планета не пролетает мимо: меланхолия как встреча с неизбежным
Что фильм Триера показывает о депрессии
Психологический кино-разбор перед третьим модулем «Путь наверх» Подробности и регистрация>>
Мы посмотрели и обсудили ключевые сцены «Меланхолии» — фильма, где депрессия показана не как сюжет, а как оптика. Как способ видеть мир, когда привычное «завтра» перестаёт быть опорой.
Разговор строился вокруг нескольких тем.
Разговор строился вокруг нескольких тем.
Смотрите видео встречи с таймлайн
Нажмите, чтобы смотреть тайм-лайн встречи
00:05:45 — Ключевые фигуры. Улыбка Пьеро: как депрессия маскируется под нормальность
00:18:47 — «Ты должна быть счастлива»: цена требований и стыд
00:34:39 — Мёртвая мать: холод, отвержение и отсутствие опоры
00:53:45 — Взрыв злости: когда силы обслуживать социальную роль кончаются
00:59:27 — Клиническая картина: потеря вкуса, обонятельные галлюцинации, полное истощение
01:03:24 — Встреча с неизбежным: почему конец мира приносит облегчение
Лицо, которое не обмануть
Свадебная сцена. Джастин улыбается, но взгляд остаётся пустым.
Вот как часто выглядит маскированная депрессия. Человек ещё может «держать лицо» в обществе, но внутри — пустота, а дома, наедине с собой, сил не остаётся ни на что.
Вот как часто выглядит маскированная депрессия. Человек ещё может «держать лицо» в обществе, но внутри — пустота, а дома, наедине с собой, сил не остаётся ни на что.
«Улыбка Пьеро — диссоциация между верхней и нижней половиной лица. Рот улыбается, а глаза не вовлечены. При искренней улыбке работает всё лицо. Здесь — только нижняя часть».
Участница поделилась: если бы она не знала, что фильм про депрессию, то по первому эпизоду не заподозрила бы ничего. Гиперсексуальность, провокации, странное поведение — скорее похоже на расстройство личности. И это важное замечание: депрессия часто прячется за другими масками, и первичная диагностика становится настоящим вызовом.
Ты должна быть счастлива
Джастин не может радоваться в день, который по всем правилам обязан быть самым счастливым. И чем больше окружающие требуют от неё радости, тем глубже она проваливается в бессилие.
«Человек в депрессии тратит неимоверное количество сил на то, чтобы выдавать картинку, которую от него ждут. Люди иногда так живут годами — работают, общаются с родными, остаются функциональными. Но когда они остаются одни… энергии нет уже ни на что».
Особенно тяжело, когда причина для несчастья вроде бы отсутствует. Горя нет, травмы нет, повода для страдания внятного нет. А страдание — есть. И тогда к депрессии прибавляется стыд: «что-то не так со мной, раз я чувствую это без причины».
Мать, которая не может утешить
Ключевой эпизод — разговор Джастин с матерью. Она приходит не за поддержкой, а чтобы пожаловаться на страхи. Мать не утешает, не обнимает, не говорит «всё будет хорошо». Она говорит: «Мы все боимся. Забудь. Убирайся».
«Это не контейнирование. Это отвержение в гиперреалистичной, холодной, когнитивной форме. Мать возвращает дочери её страх без всякой переработки, без смягчения».
Парадокс в том, что Джастин — уже взрослая женщина, но в моменте кризиса она снова тянется к матери, как ребёнок. Потому что это естественно: в трудной ситуации мы регрессируем и ищем опору там, где она должна была быть всегда. Но мать не даёт ничего. И эта пустота становится частью депрессивного поля.
Участники заметили: «синдром мёртвой матери» (живой, но эмоционально недоступной) — одна из самых тяжёлых травм. Ребёнок, столкнувшийся с этим рано, может полностью демонтировать потребность в близости, чтобы не чувствовать боль. Но у Джастин эта потребность сохранилась — и в этом, как ни странно, надежда.
Участники заметили: «синдром мёртвой матери» (живой, но эмоционально недоступной) — одна из самых тяжёлых травм. Ребёнок, столкнувшийся с этим рано, может полностью демонтировать потребность в близости, чтобы не чувствовать боль. Но у Джастин эта потребность сохранилась — и в этом, как ни странно, надежда.
Когда злость выходит наружу
На свадьбе Джастин взрывается. Она говорит начальнику всё, что о нём думает. Прямо, жестоко, без цензуры.
«Для классической депрессии это не типично — обрушивать критику на другого, а не на себя. Обычно человек сказал бы: "Я никчёмная, я не могу придумать слоган". Но в раздражительной, дисфоричной депрессии такое бывает».
Иногда люди в депрессии становятся крайне неприятными. Не потому что они плохие, а потому что у них нет сил обслуживать социальные роли. Чем глубже депрессия, тем меньше энергии на то, чтобы «быть хорошим».
Пепел вместо вкуса
Вторая часть фильма — клиническая картина во всей полноте. Джастин не может встать с кровати. Ей нужно помочь дойти до ванны. Еда на вкус как пепел.
«Изменение вкуса, отсутствие сил, тактильное восприятие искажено. Это уже тяжёлая, глубокая депрессия. С галлюцинациями. Обонятельными. Требует госпитализации».
Но именно в этой точке происходит странный поворот. Когда на горизонте появляется планета Меланхолия, угрожающая Земле, Джастин… оживает. Она перестаёт быть чужой в этом мире. Её внутренняя реальность становится легитимной.
Признание неизбежности — не отчаяние, а облегчение. Когда внешний мир становится таким же хаотичным и безнадёжным, как внутренний, человек перестаёт тратить силы на сопротивление.
Земля — это зло, и это освобождает
После сцены, где Джастин произносит «жизнь на Земле — это зло», её состояние меняется. Она больше не пытается быть «нормальной». И именно в этот момент к ней возвращаются силы.
«Чем ближе Меланхолия к Земле, тем лучше чувствует себя Джастин. В хаосе и непредсказуемости она становится экспертом. У неё появляются опоры, которых не было в "нормальной" жизни».
Для человека в глубокой депрессии конец мира — не трагедия, а облегчение. Суицидальные мысли часто связаны именно с этим: невозможность выносить боль делает конец желанным освобождением. Фон Триер показывает это без прикрас — и без морализаторства.
В финале Джастин не спасается. Она просто перестаёт сопротивляться. И в этом принятии есть странное достоинство.
В финале Джастин не спасается. Она просто перестаёт сопротивляться. И в этом принятии есть странное достоинство.
“
Депрессия — как дама в чёрном. Не гоните её прочь, пригласите в дом, усадите за стол и спросите, зачем она пришла».
Терапия не всегда про то, чтобы «вылечить» депрессию. Иногда — про то, чтобы помочь клиенту встретиться с ней, исследовать, интегрировать этот опыт. И тогда оказывается, что в самом тёмном месте можно найти не только отчаяние, но и странную, горькую опору.
Парадокс депрессии в том, что она открывает человеку суровые истины о жизни: одиночество, смертность, несправедливость мира. Здоровые люди предпочитают не замечать этого. А депрессивный человек оказывается гиперреалистичным. И эта правда, какой бы тяжёлой она ни была, может стать не проклятием, а точкой опоры — если её не избегать, а признать.
Парадокс депрессии в том, что она открывает человеку суровые истины о жизни: одиночество, смертность, несправедливость мира. Здоровые люди предпочитают не замечать этого. А депрессивный человек оказывается гиперреалистичным. И эта правда, какой бы тяжёлой она ни была, может стать не проклятием, а точкой опоры — если её не избегать, а признать.
Приглашаем на третий модуль курса «Грани бессилия»
«Путь наверх: стратегия, структура и завершение»
🗓 17 апреля (19:00–21:00 мск) и 18 апреля (10:00–13:00 мск)
О чём пойдёт речь:
▪️ Дифференциальная диагностика скрытых форм: тревога и депрессия как две стороны, влияние сезонности и личностной структуры.
▪️ Психодинамика депрессии: ранние травмы, аффекты «за кулисами грандиозности» (стыд, зависть, пустота).
▪️ Диагностика через перенос: беспомощность, обвинение, идеализация/обесценивание как маркеры конфликта.
▪️ Стратегия долгосрочной работы: баланс поддержки и конфронтации, продвинутые техники, метафорическое пространство («болото», «нить»).
▪️ Завершение терапии: интериоризация опоры, план самопомощи, управление финальным контрпереносом.
▪️ Критерии «выздоровления»: как закрепить результат и профилактировать рецидивы.
👉 Программа и регистрация>>
Бессилие перестаёт пугать, когда есть карта, опора и коллеги для исследования.
«Путь наверх: стратегия, структура и завершение»
🗓 17 апреля (19:00–21:00 мск) и 18 апреля (10:00–13:00 мск)
О чём пойдёт речь:
▪️ Дифференциальная диагностика скрытых форм: тревога и депрессия как две стороны, влияние сезонности и личностной структуры.
▪️ Психодинамика депрессии: ранние травмы, аффекты «за кулисами грандиозности» (стыд, зависть, пустота).
▪️ Диагностика через перенос: беспомощность, обвинение, идеализация/обесценивание как маркеры конфликта.
▪️ Стратегия долгосрочной работы: баланс поддержки и конфронтации, продвинутые техники, метафорическое пространство («болото», «нить»).
▪️ Завершение терапии: интериоризация опоры, план самопомощи, управление финальным контрпереносом.
▪️ Критерии «выздоровления»: как закрепить результат и профилактировать рецидивы.
👉 Программа и регистрация>>
Бессилие перестаёт пугать, когда есть карта, опора и коллеги для исследования.
Грани бессилия:
от сниженного настроения до клинической депрессии
Курс для психологов о спектре депрессивных состояний