ВЛИЯНИЕ ЭМОЦИЙ НА РАССТРОЙСТВА ПИЩЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ и ОБРАЗ ТЕЛА

Николь Шнаккенберг
В этой статье мы рассмотрим расстройства образа тела и в этом же контексте – расстройства пищевого поведения, с точки зрения формирования и функционирования эмоциональной сферы.
Как вы знаете, дисморфия – это расстройство образа тела, связанное с восприятием человека собственного тела либо части тела, которая воспринимается как имеющая чрезмерный недостаток.

Он может быть практически незаметен для окружающих, но сам человек очень от этого страдает. Дисморфия встречается у мужчин и у женщин в одинаковых пропорциях, и развивается в период жизни от 11 до 16 лет. Несколько частей тела подвергаются критике, обычно это три-четыре зоны, но больше всего внимание сосредотачивается на одной части тела.

Это может быть любая часть тела, но чаще всего это - волосы и кожа. Многие пытаются исправить этот имеющийся дефект, обращаясь к косметологам, дерматологам либо к услугам косметической хирургии. Излечение, обращаясь к подобным мерам, возможно, но не приносит удовлетворения, поскольку фокус внимания и недовольства смещается на другую часть.
Получая исправление одной части тела, человек снова недоволен другой частью тела, поскольку в основе его недовольства лежит эмоциональная составляющая.
Мышечная дисморфия входит в расстройства образа тела и представляет отдельную категорию. В основном этому расстройству подвержены мужчины.
Аспекты диагностики нарушенного образа тела
Диагностика расстройств образа тела намного сложнее пищевых расстройств, поскольку во внимание принимается не только вес тела, но и другие показатели.

Довольно часто, как подтверждают многие исследования, в том числе и мое, расстройству образа тела сопутствует расстройство пищевого поведения, либо они идут одно за другим. По данным опроса в моем исследовании 9 из 10 человек, страдающих дисморфией страдали расстройствами пищевого поведения (преимущественно анорексия).

Часто при десморфическом расстройстве все проблемы сосредоточены на одной из частей тела. Например, форме лица. И они хотят изменить только это.
Когда ко мне обращаются с запросом на диагностику, я провожу ряд интервью и скрининг, для того, чтобы выяснить, есть ли сопутствующее расстройство, связанное с образом тела. Речь идет об опроснике доктора Виала, который мы тоже приводили в одной из публикаций.

Доктор Виал в нескольких вопросах исследует возможность расстройств пищевого поведения. У людей, страдающих дистрофическими расстройствами, очень хорошо развит навык фокусирования на деталях, исследование доктора Виала говорит о том, что многие из них осваивают творческие профессии - сфера дизайна и архитектуры.
Наши исследования говорят о том, что расстройству предшествовал какой-то травматический опыт из раннего детского возраста или в более поздний - подростковый: буллинг или психо-эмоциональная травма в детско-родительской семье.
Есть еще два важных аспекта, которые вы можете наблюдать в анамнезе у людей, страдающих расстройствами образа тела:
Первый - это восприятие внешности. Внешности уделяется очень большое внимание, так как она является показателем успеха в семье.

Второй - это некоторая особенность, которая отличала их от других – может высокий рост или угревая сыпь. Какой то аспект внешности, за который человек получает негативное послание, и который, в результате, привлекает негативные эмоции. В итоге, этот опыт становится ключевым.
Таким образом мы выходим к двум феноменам психики, в которых укореняется проблема.
1
Аффект стыда и связь внешности со стыдом, отсюда вытекает невозможность об этом говорить.
2
Идентичность. Поскольку вопрос идентичности очень важен, особенно в подростковом периоде, когда пытаются примерить на себя разные роли и сопоставить себя с разной идентичностью и воспринимают свою внешность как собственную идентичность.
Концепция Мелани Кляйн о расщеплении на хороший и плохой объект
Обратимся к концепции Мелани Кляйн о расщеплении на "хороший" и "плохой" объект в применении к лечению расстройств, связанных с образом тела.
Согласно этой теории, воспринимаемый дефект становится "плохим объектом", на который проецируется весь негатив. Например, если это нос, то нос делается "плохим". И его противоположность становится идеализированным недостижимым объектом.
Дефект - это "плохой объект", а желаемая форма части тела становится "хорошим объектом". Подобное расщепление мы можем наблюдать в младенческом возрасте. Перед тем как полностью стать самостоятельным и расстаться с кормильцем, мы имеем дело с первичным расщеплением на «плохой» и «хороший» объект. Люди, у которых диагностировано расстройство пищевого поведения не прошли процесс индивидуализации и застряли в переходном периоде. В какой-то мере вся надежда этого человека фокусируется на этом дефекте, на неправильно воспринимаемой части тела, вся надежда на то, что он индивидуализируется и станет идеальным. И в корне проблемы лежит стыд и невозможность достичь этого идеализированного состояния объекта.
О работе со стыдом в терапии расстройств пищевого поведения и образа тела, мы будем подробно говорить на семинаре 24 - 25 мая. А сейчас давайте обратимся к развитию ранней привязанности.
Первичная привязанность предполагает наличие связи с кормильцем, который должен принимать эмоции ребенка и каким-то образом "переваривать" и возвращать ему эмоции. Поскольку младенец не способен сам справляться с эмоциями, их переваривать, ему нужен кормилец, который за него это делает. Психоаналитик Александра Лемма называет такие отношения «взгляд-как-прикосновение», это очень тонкие отношения. Определенная «подстройка», которая происходит через прикосновение и взгляд.
В одной из лекций мы говорили о достаточно хорошем объекте, которым является мать или кормилец, о достаточном прикосновении, ребенок на него обращает внимание, он видит этот взгляд. Этот прекрасный момент возникновения привязанности матери и ребенка происходит в первые 22 минуты после рождения. Ребенок начинает искать глаза матери, родителя, и он способен отзеркаливать эмоциональное состояние.
Согласно Александре Лемма, если ребенок не получает достаточно хорошего опыта привязанности, безопасной привязанности, тогда он вынужден искать его где-то еще.
Она говорит о том, что ребенок ищет себя в других зеркалах. Она не говорит о каких либо расстройствах, а просто использует образ зеркала. Если кормилец не способен отзеркаливать эмоциональное состояние ребенка, не работает как зеркало, тогда ребенок ищет это зеркало у других, чтобы получить этот эмоциональный опыт отзеркаливания.

В расстройствах, связанных с образом тела, мы можем наблюдать феномен, связанный с отношением к зеркалу. Человек способен часами рассматривать себя, чтобы принять себя целостного в зеркале.

К несчастью, это ведет к бесконечному повторяющемуся циклу: человек, рассматривая себя в зеркале, вместо получения удовлетворения, видит только недостатки, он видит, то, чего недостает. Это происходит бесконечно, бесконечный цикл повторений.

Таким образом, мы можем говорить о том, что эмоциональный цикл не получает завершения.
В случае безопасной привязанности, получая телесные ощущения, ребенок демонстрирует какие-то эмоции. Эмоции отзеркаливает кормилец (родитель) и ребенок воспринимает их, и способен продолжить этот эмоциональный цикл дальше, таким образом, цикл проходит полностью.
Достаточно, чтобы примерно в 30-40%, ребенок получал сигнал о том, что демонстрация его эмоций безопасна, он может проявлять свои эмоции и становится «хорошим объектом» для себя.
Давайте представим другую ситуацию, что этот цикл не завершается, тогда ребенок не получает опыт завершенного цикла и формируется незавершенная модель. Ощущения и эмоции очень тесно связаны. Когда появляются ощущения, тогда возникают эмоции. И для передачи ощущения незавершенности кормильцу, ребенок выражает это плачем или другим способом.
Ребенок самостоятельно еще не способен усваивать, переваривать эмоции. Он ждет завершения этого цикла, когда ему вернут уже "переработанную" эмоцию и он сможет воспринять ее.

Мы не будем говорить о причинах, они могут быть разными, не будем винить кого-то в незавершенности этого цикла.

Но факт остается тем, что полный цикл не замкнулся, ребенок каким-то образом не получил этот эмоциональный опыт. Ощущение словно застревает в теле, каким-то образом происходит эмоциональная стагнация. И эмоция не получает достаточного признания, проработки. Таким образом, ребенок не знает, в каком состоянии он находится. И в достаточно раннем возрасте ребенок научается копировать поведение и эмоции.

Есть исследования эмоций, проведенное Донаван и Левитт (Donovan & Leavitt, 1989). В этом исследованию младенцев разделили на две группы: дети с безопасной привязанностью и дети с небезопасной привязанностью. Исследование проводилось таким способом: мать прикладывала к себе ребенка, и затем оставляла его на какой-то период времени, и возвращалась. Ребенок с безопасным типом привязанности, демонстрировал много эмоций на лице и по-разному их выражал: недовольство и разочарование. И его сердцебиение было частым. И когда мать возвращалась и обнимала младенца, тогда его сердцебиение приходило в норму.

Младенцы с небезопасным типом привязанности, когда уходила мать, не выражали то, что они расстроены, даже выражение лица не менялось. Исследователи предположили, что сердцебиение не будет меняться, поскольку внешне эмоционально это не было выражено. И когда они сняли показания сердцебиения, оказалось, что показатели были такими же высокими, как у младенцев, которые выражали свои эмоции.
Таким образом мы можем сделать вывод, что эмоциональный опыт они получили, но выражения этого опыта не было. Мы можем говорить о том, что каким-то образом ребенок уже научился не выражать эмоции. В этом раннем возрасте уже произошел обрыв связи с эмоциями. Потому что, если вы имеете дело с очень сильными эмоциями и выражаете их, тогда вы их не воспринимаете и не получаете связи с ними.
Мы поговорим больше об интероцептивной осознанности и каким образом эмоции укореняются в теле на семинаре в мае.

Через интероцептивную осознанность мы выражаем эмоции. Это могут быть незначительные изменения: сердцебиение, малейшие движения в теле, изменение температуры тела.
Если у нас уже сформировался безопасный тип привязанности, мы можем легко вернуться к нему, к своему состоянию, но если в модели поведения уже присутствовала небезопасноть, тогда мы полностью отрезаем себя от эмоциональной составляющей. Мы можем говорить насколько осознанно либо неосознанно, происходит этот процесс, но у нас есть ощущения в теле и внутренняя эмоциональная жизнь. То, что Винникот называет "внутренним Я". У нас есть это ощущение. Когда мы полностью отрезаем себя от эмоционального уровня, это ощущение теряется тоже. Мы остаемся один на один с вопросами: Кто я? Жив ли я?
Здесь рождается сильное чувство стыда, поскольку человек не может почувствовать связи себя с другим, он как будто отрезан толстым стеклом.

Зачастую такие люди чувствуют себя отшельниками либо монстрами. Но мы, как человеческие существа, хотим, и в наших силах это исправить, поскольку мы хотим быть с другими, мы хотим любить и быть связанными с другими. Поскольку человек не чувствует себя «полностью человеком», тогда он хочет исправить в себе какую-то часть. Скорректировав эту часть, он может почувствовать себя «более своим», человеческим, почувствовать, что он может любить и быть любимым.

Эта надежда на исправление и контроль над этой ситуацией должна присутствовать, иначе человек остается с ощущением одиночества. И он на всю жизнь обрекается быть этим монстром. Поэтому очень важно поддерживать надежду на то, что человек может исправиться.

Читайте ниже вопросы аудитории и ответы Николь Шнаккенберг.
ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
ВОПРОС:
Полезно ли расспрашивать клиента о расстройстве?
НИКОЛЬ:
Мне кажется, что все, что мы спрашиваем, это очень хорошо. Чем больше мы задаем вопросов - не важно, какие ответы мы получаем - тем лучше для клиента. Мне кажется, это очень хорошо. И профессор Виал рекомендует рисовать себя, образ тела, в начале терапии, в середине, скажем, и в конце, и чем больше уточняющих вопросов мы будем задавать, тем более полную картину мы получим.
ВОПРОС:
Может нанесение тату быть симптомом нарушения образа тела?
НИКОЛЬ:
Если говорить о тату, можно заметить две вещи: это может быть направлено на поддержку себя и чрезмерную презентацию себя либо наоборот - на уменьшение собственного значения. Для некоторых людей это наоборот, демонстрация себя и акт самовыражения. Для других - это попытка спрятать себя за яркими картинками своих тату. Это момент как раз непризнания себя. Например, тату используют как способ отвлечения внимания: если я сделаю тату на руке, люди могут не заметить мой нос, который ужасен. И пирсинг- прокалывание ушей, носа, тоже об этом свидетельствует.
ВОПРОС:
Небезопасно сформированная привязанность – это основная причина расстройств пищевого поведения либо дисморфических расстройств?
НИКОЛЬ:
Те исследования, которые мы имеем, говорят о том, что наиболее широкую группу представляют люди с небезопасной привязанностью. Мы можем говорить только об исследованиях, но это конечно не вся картина. Причины могут быть разными, но каким-то образом сформировалась модель, каким-то образом проявляется дисбаланс. Все-таки мы имеем дело с тем, что нам говорят клиенты и давайте уважать то, что они нам рассказывают. Они говорят о том, что семья прекрасная. Многие об этом рассказывают, что все замечательно, мы можем доверять тому, что они говорят, можем - нет, но мы должны это учитывать, просто пускай это остается фоном, воспоминания могут быть неосознанными, имплицитными.
ВОПРОС:
Насколько я знаю, часто расстройства пищевого поведения – анорексия, булимия, идут вместе с дисморфическими расстройствами. Насколько уверенно можно утверждать, что избыточный вес, достаточно значительный, и сопутствующие ему пищевые расстройства, пищевая аддикция, идут вместе с дисморфическим расстройством?
НИКОЛЬ:
Об этом хорошо подумать. Видите ли, две основные вещи, которые мы здесь можем рассмотреть – компульсивное отношение к еде и образ себя, который каким-то образом не устраивает. Являются ли они замещением одного и другого? Насколько они замещают один другой? И также то, о чем мы говорили – травматический опыт ранних отношений может быть частью этой картинки, частью пазла. Важно где, в каком месте человек помещает эту связь с едой, связь принятия еды. В случае дисморфии я буду принимать себя как еду, если устранится мой дефект. И в случае с компульсивным перееданием – тогда еда замещает этот дефицит отношений. В обоих случаях стыд лежит в основе всего, поэтому я ем, чтобы испытывать принятие себя, чтобы больше не чувствовать стыд, и от этого мне стыдно. Стыд таким образом трансформируется сам в себя. Это все одно и то же, просто проявляется по–разному. Еда – это способ принятия себя. Ребенку надо дать что-то в рот, чтобы он успокоился, чтобы он принял себя. И в случаях дисморфии социальное взаимодействие играет огромную роль, мне нужно что-то исправить, чтобы меня приняли в обществе. И довольно частый случай, когда люди с диагнозом анорексии либо булимии морят себя голодом либо компульсивно едят, это довольно частый случай в практике.
ВОПРОС:
Какие направления работы могут быть с ребенком в приемной семье, если он в разных ситуациях подвергает себя опасности, не чувствует ощущений холода, боли, не любит воду и т.д.?
У родителей сложилось ощущение, что он плохо контактирует со своим телом, на него не обращает внимания, какие направления работы могут быть?
НИКОЛЬ:
В случае с детьми полезно исследовать все пять органов чувств, а также вестибулярный аппарат, - где у него перекос в какую сторону, в каких ощущениях он более адаптивен, в каких нет. В случае с приемными детьми у них уже есть травма, которую они получили, и каким-то образом это влияет на интероцептивную осознанность, на низкие ее показатели. Нужно смотреть, в каких моментах она выше, что он делает лучше, что хуже. В случае с детьми очень важно ощущение прикосновения, могут быть три типа прикосновения, которые они могут неправильно воспринимать: ощущение температуры, света, физического касания. И иногда дети отрезают собственные ощущения от боли, они могут спокойно влететь в стену и как будто не заметить этого. Иногда очень развит слух, иногда с глазами проблемы, иногда очень хорошо развиты обоняние и вкусовые ощущения, они могут избирательными быть в еде. Иногда могут быть довольно неуклюжими, потому что нет баланса в теле, даже не ощущают себя в пространстве. И могу привести просто как пример или как факт, что у каждого человека эта модель ощущений собрана по-разному. И работаем ли мы со случаем дисморфии, либо с приемным ребенком, очень важно понять и разобраться в этой модели, создать опросник, профайл, чтобы у нас была основа, от чего отталкиваться. Тогда мы, имея эти исследования, можем терапевтическую работу проводить в индивидуальном порядке, подбирая музыку, например, наша ситуация будет более индивидуализирована. Есть специальная терапия, направленная на интеграцию 5-ти органов чувств, чтобы вернуть ощущения в «окно толерантности». Нужно обязательно работать с этими показателями сенсорными и творчески к ним подходить, потому что в случае с каждым человеком его индивидуальная интероцептивная осознанность может работать по-разному. Может, этому человеку нужно одеяло или теплая одежда, крепко его обнять, чтобы он прочувствовал заново эти ощущения, вернулся к ним.

Вспоминаю случай, когда я работала с одним мальчиком, у нас были занятия терапевтической йогой, и в конце каждого занятия он просил завернуть его в коврик и только так он мог выразить свои чувства, что ему грустно, потому что так он чувствовал себя в достаточной безопасности, в этих условиях.
ФОРМИРОВАНИЕ ЗДОРОВЫХ ОТНОШЕНИЙ С ТЕЛОМ И ЕДОЙ
Серия семинаров-практикумов
15 апреля
14 мая
11 июня
Ведущая - Николь Шнаккенберг
Транскрибация лекции подготовлена в рамках проекта
"Стыд и идентичность в работе с образом тела и РПП"
Ведущая Николь Шнаккенберг

Для оформления взяты фрагменты работ
Octavio Ocampo (Mexican, b. 1943)
Перевод Галина Савченко

© 2015 - 2019 All Rights Reserved. PSY4PSY.RU
contact@psy4psy.ru