25 - 26 мая | Стыд и идентичность в работе с образом тела и РПП | Очно и Онлайн
Close

Перенос и контрперенос
при работе с пищевым
поведением

Наталья Фомичева
к.пс.н., клинический психолог, супервизор
Запись открытой лекции "Взаимосвязь пищевого поведения и сексуальных дисфункций" и подписка на рубрику "Сексуальность: метаморфозы влечения"
Пациенты, страдающие расстройством пищевого поведения с одной стороны, очень нуждаются в помощи, а с другой стороны, часто ее не получают. В общественном сознании есть идея о том, что полному человеку нужно взять себя в руки и перестать есть, а девушке с анорексией - взять и начать есть. И что все это от избытка свободного времени и личной неудовлетворенности и так далее.
Существует много мифов и стигм, которые, мешают клиентам обратиться за психологической помощью, потому что это страшно, стыдно и не хочется об этом говорить. И с другой стороны, психологи - такие же люди, которые так или иначе могут уходить в собственные переживания по поводу клиентов. Тема этого сообщения связана с переносом и с контрпереносом в процессе взаимодействия с клиентами страдающими РПП и ДР. Здесь представлен мой личный опыт и опыт супервизорских групп, без статистики и точных клинических данных.
Я буду говорить о переносе и контрпереносе в случаях с тремя основными группами клиентов. Это клиенты с анорексией, булимией и клиенты, страдающие перееданием.
В рамках переедания, мы будем видеть разные типы. Бывают люди с компульсивным и с приступообразным перееданием. Или бывают такие счастливые люди, которым очень легко помочь, - это люди с экстернальным перееданием: «вижу еду и ем ее», в этом случае наша терапевтическая задача – помочь им создать пространство, где еды будет меньше, и в целом проблема будет практически решена. Но это редкое счастье для терапевта и так не бывает практически никогда.

В основном мы встречаем в терапии три группы клиентов и они приносят в терапию различные чувства, особенно в длительном консультировании. А нам бы всегда хотелось, чтобы он был длительным, потому что помочь человеку с расстройством пищевого поведения можно через хорошо построенный процесс терапии, через терапевтический альянс, и если это случается, там появляется перенос и контрперенос.
Краткий обзор новых классификаций расстройств пищевого поведения
Мы не можем классифицировать таких пациентов как зависимых и не можем говорить о пищевой зависимости. Иначе нам нужно говорить о зависимости от сна, от воздуха и от прочих необходимых нам вещей.
Сейчас выделяют новые виды расстройств пищевого поведения - наука не стоит на месте, наши пациенты тоже не стоят на месте. И действительно, говоря о нарушениях пищевого поведения, мы каждый день сталкиваемся с тем, что появляются какие-то особенности, интересные моменты, которые тоже постепенно включаются в классификации.

У меня студенты любят поговорить про дранкорексию, это расстройство пищевого поведения, когда еда замещается алкоголем. Находится много людей в аудитории, кто прочувствовал это на себе. Это история про алкогольную диету. Про то, что человек употребляет алкоголь именно с целью снизить вес.

Здесь я хочу сделать небольшое отступление и сказать про термин "пищевая зависимость" - это очень дискуссионный термин. На одной из последних международной конференции по расстройствам пищевого поведения автор этого термина сказала, что мы не можем классифицировать таких пациентов как зависимых и не можем говорить о пищевой зависимости. Иначе нам нужно говорить о зависимости от сна, от воздуха и от прочих необходимых нам вещей. Поэтому в своей работе я больше опираюсь на историю про пищевое поведение, а не про зависимый профиль личности.
Есть расстройство избирательного или селективного питания, которое часто проявляется у детей, когда ребенок не ест что-то скользкое, или что-то красное. Или говорит «я не буду котлету, потому что она царапается», или «не буду есть пюре, потому что оно противно размазывается», и это тоже сейчас выделяется в отдельную группу нарушений пищевого поведения, с которыми специалисты работают.

Еще пример: поедание несъедобных вещей входит в категорию расстройств пищевого поведения, которая, нуждается в совместном ведении с психиатром. Это редкие случаи. Мы не будем говорить здесь о переносе и контрпереносе, эти нарушения очень специфичны.
25 - 26 мая | Стыд и идентичность в работе с образом тела и РПП | Очно и Онлайн
Close
Также прегорексия – РПП у беременных. Эта проблема, которая все чаще встречается в практике. Проявляется в том, что женщина, осознавая факт своей беременности, сопротивляется телесным изменениям, которые сопровождают этот период. Она старается скрыть живот, снизить вес и заниматься физическими упражнениями, которые позволяют ее живот не расти. Развитие расстройства может привести к использованию корсетов или бандажей, которые ограничивают рост живота. Такое поведение продиктовано тяжелым переживание телесных изменений, связанных с беременностью.

И на самом деле, категория беременных и рожениц – это вообще отдельная терапевтическая история. При этом практически не ведется психологическая поддержка женщин, которые родили недоношенных детей. А на самом деле, там очень много переживаний связанных с ожиданиями к своему ребенку. Есть нарушенный контакт с ребенком и понятное отставание в развитии и то, как мама с этим встречается.

Нарушения пищевого поведения у женщин, которые беременны или только что родили нуждаются в отдельном рассмотрении и внимании. Потому что мы имеем дело с определенной спецификой: когда мы работаем с беременными, мы понимаем, что у нас есть два клиента, причем один из них эту терапию не запрашивал. И это обязательно нужно учитывать в нашем контакте.

Переонос и контрперенос при работе с пищевым поведением
Перенос и контрперенос при анорексии
Поговорим о пациентах с анорексией, что мы будем видеть в переносе? Девушки и юноши, страдающие анорексией, часто демонстрируют параноидальный взгляд на терапевта, что, в целом, понятно. Их цель – это перестать есть, а цель терапевта – заставить их есть.

Разница в мишенях терапии и в целях взаимодействия в работе с анорексией очень сильно искажает весь процесс взаимодействия. Потому что, когда к вам приходит человек, который страдает перееданием, он хочет перестать переедать, и мы как специалисты хотим ему в этом помочь.
Когда мы сталкиваемся с пациенткой, которая страдает анорексией, у нас абсолютно противоположные векторы: мы хотим, чтобы она начала есть, она этого не хочет. И в терапии появляется недоверие к специалисту и сверхценные идеи о том, что терапевт будет что-то делать, будет оказывать психологическое давление или манипулировать.

Есть агрессия, которая проецируется вовне, и совершенно логично, что в контрпереносе у нас будет два ведущих чувства: агрессия и страх.
Агрессия будет появляться в случае нарциссечких терапевтов: «Почему она не хочет?! Я ее веду к совершенству, я ее спасаю и вообще хочу, чтобы она продолжала жить, а она не хочет этого делать и еще всячески саботирует процесс!» Поэтому рождается злость, раздражение, ярость, в общем, много чувств негативного спектра.

Страх, склонны испытывать тревожные терапевты, потому что анорексия сталкивает нас с переживанием собственной конечности: вот человек, который идет к смерти гораздо быстрее. И при этом делает это сам. И поэтому переживание экзистенциального столкновения с тем, что на моих глазах клиент медленно сам себя убивает и я не могу ничего с этим сделать, может в контрпереносе выбрасывать в переживание ужаса, страха, тревоги - то есть все эти ощущения, которые, конечно, являются очень дискомфортными.

В работе с пищевым поведением и образом тела очень важно, удерживаться от оценочности - эта тема часто обсуждается с коллегами в супервизорских или интервизорских группах.
Психолог воспринимается из позиции оценивающего родителя. Оценочность в контрпереносе рождает, у клиента очень много отторжения и желание прекратить с вами взаимодействовать.
С другой стороны оценочность – это попытка защититься от тревоги. Как я могу с этим справиться? Я могу повесить на это ярлык - это неправильно, со мной такого никогда не случится, и тогда я буду себя более-менее комфортно чувствовать. Этот феномен важно наблюдать, осознавать и прорабатывать в супервизиях.
Последние исследования показывают, что при анорексии есть очень мощный генетический компонент. Существует особый участок на хромосоме, который связан с эйфорическим переживанием чувства голода (не с анорексией как таковой). В норме человек, когда чувствует голод, начинает злиться, искать еду, ко всем приставать, он очень негативно себя чувствует. В случае 10-15% людей, которым «посчастливилось» оказаться в этом коридоре эволюции, это люди, которые переживают голод через радость, подъем, у них появляется много сил. Идет мощная эндорфиновая поддержка. Эволюционно эти люди были нужны для поддержания жизни племени в трудные голодные времена.
Если девочка с этим геном садится на диету и если у нее есть определенные личностные характеристики, определенное семейное окружение, то, скорее всего, ее пищевое поведение будет уходить в сторону анорексии.

В контексте терапии мы все-таки имеем ввиду семейный контекст, который тоже оказывает влияние на перенос и контрперенос.
Перенос на материнскую фигуру
Очень часто мама девушки с анорексией - доминирующая и властная. Мы будем встречать такую ситуацию, когда мама приходит с девочкой, демонстрируя образ «идеальной матери», пытаясь загнать дочь в определенные рамки, которые ей нужны, к примеру, в рамки идеального ребенка.

В этом случае анорексия развивается как определенный протест: «Я не буду принимать еду от тебя, я не буду есть, я не хочу жить по твоим правилам, и вообще не хочу жить». Терапевты становятся в фигурой, которая говорит: «Ну давай, нужно кушать, давай, посмотри на себя, что происходит, это ужасно, ты доведешь себя до смерти», сразу действуем исходя из этой переносной фигуры. Становимся той же самой матерью, взаимодействие с которой возможно только по принципу: я не буду принимать ничего из того, что ты даешь. И важно это помнить, важно удерживаться, хотя, правда, очень хочется взять и, как у меня один знакомый говорит: «Ну хочется же взять и потрясти ее, чтобы она поняла, что надо есть». Хочется, но нельзя.
Перенос на отцовскую фигуру
Отец в таких семьях, как правило, психологически отсутствующий, и очень мягкий, подвержен влиянию со стороны матери, жены. Здесь есть такой интересный момент: чаще всего анорексия начинается в период полового созревания. Когда девочка должна перейти этот порог и стать девушкой, стать женщиной, в это время очень часто папа пугается. Вопрос, как должен вести себя отец с взрослеющей дочерью, у многих мужчин вызывает затруднение: "вроде, я ее обнимал, тискал, целовал, а теперь тут вот уже грудь, я лучше не буду ее трогать, а то мало ли что люди подумают. Такое бессознательное отвержение часто болезненно переживается этими клиентами, потому что это ощущение неприятия их взрослой части. То есть лучше оставаться в анорексии, потому что там нет месячных, там нет изменений по женскому типу, то есть фактически я остаюсь ребенком, который может себя чувствовать в безопасности. Там нет сексуальных тем и все нормально.

Когда мы говорим про контрперенос со стороны мужчины-терапевта, очень важно иметь в виду и все время осознавать вот эту часть: какие чувства она у меня вызывает как женщина? Потому что это будет фонить, если это неосознанно, и, конечно, это будет сильно мешать процессу взаимодействия.

Как мы знаем и видим, девушки со стажем анорексии для многих мужчин выглядят непривлекательно. И если это начинает фонить в терапевтическом процессе, это сильно нарушает контакт, потому что они нуждаются в принятии. Как клиенты, так и терапевты, нуждаются в принятии, как психологи, как врачи. Но это важно иметь в виду, так как это может стать непростым этапом в работе.
Перенос и контрперенос при булимии
Если говорить про булимию, то есть сильное отличие в такой презентации клиента: девушки с анорексией гордятся тем, что они не едят. У них это вызывает очень много чувств про то, что я могу: я могу с этим справляться, я могу это контролировать, я могу быть выдержанной.
Клиенты, страдающие булимией, испытывают колоссальный стыд за то, что с ними происходит.
И очень часто можно видеть историю про то, что жена страдает булимией три года, приступы рвоты она вызывает у себя три раза в день, а муж или другие близкие не в курсе происходящего. То есть самый близкий человек, с которым она живет в одном пространстве, этого не видит, потому что они очень сильно прячут свое поведение. У таких клиентов много отвращения и очень много стыда. И эти чувства будут, вариться в нашем терапевтическом пространстве, будут вызывать ответ у терапевта.

Я часто сталкиваюсь с переживанием беспомощности у психологов, которые работают с булимией. Потому что, с одной стороны, это действительно вроде какая-то история, где больше критичности, и клиенты говорят, что со мной что-то не в порядке, я не хочу так, я хочу измениться. Но с другой стороны, появляются переживания того, что это что-то вне меня. И мы часто слышим от клиентов фразы про то, что «это не я с собой делаю, оно само получается. Я сначала ем, а потом бегу и вызываю рвоту».

При достаточно длительном стаже булимии, мы будем видеть историю про угасание рвотного рефлекса и про попытки что-то с этим сделать. Когда клиенты засовывают проволоку в пищевод, чтобы вызвать рвоту хоть как-то, хотя они пьют кучу препаратов. И это рождает очень много беспомощности у терапевта. Потому что 50 минут в неделю мы работаем, все остальное время клиент находится в своей жизни. На семинаре по РПП, пришла психолог, которая сказала, что «у меня такое чувство беспомощности, мы работаем уже 2 года». И мы спросили, какой стаж у клиентки, с которой она работает. Она говорит, что заболела в 17 и сейчас ей 51. Что такое два года нашей работы, пускай даже три раза в неделю, по сравнению с тридцатилетним стажем болезни?

Речь идет о валидации – это то, что мы делаем на супервизорской группе – это нормально, что ты чувствуешь себя беспомощной с этим клиентом, он тоже так чувствует, то есть это вот его чувства. И очень часто у психолога возникает еще и растерянность, т.к. непонятно, что с этим делать. Условно говоря, когда мы работаем с клиентом с панической атакой, мы можем давать ему какие-то конкретные методики: вот, ты чувствуешь, что накатывает, ты садишься, ты заземлился, ты назвал пять цветов, назвал пять предметов, то есть, есть какие-то понятные шаги. А с булимическим приступом практически нет таких конкретных методик, которые могли бы остановить этот процесс. Поэтому здесь мы работаем, в принципе, на снижение частоты приступов. И очень важно понимать, что это колоссальное отвращение, которое есть у клиента внутри, потому что откуда берется это очистительное поведение?
Перенос при булимии
Идея о том, что я хочу очиститься, я слишком грязный тоже идет из детства. Бывают мамы, которые спокойно принимают то, что ребенок срыгивает, потом сидит весь в слюнях, потом он покакал, и они с этим справляются и контейнируют. Есть мамы, которым с этим тяжело, они смотрят на все это с отвращением. Ребенок начинает это усваивать. Мама относится ко мне с отвращением, значит, со мной что-то не так. И это глобальное отвращение к себе - создает фон в терапевтическом процессе, потому что, как вы понимаете, клиенту это чувство надо куда-то деть. Куда деть? Отдать терапевту. Пусть он испытывает это отвращение ко мне, не я его испытываю, а терапевт. Поэтому они могут что-то делать, чтобы спровоцировать отвращение у психолога.

У меня была клиентка, которую начало рвать прямо на сессии. Мы с ней говорили, при том, что ничто не предвещало, мы обсуждали с ней процессы, потом она сказала: «мне плохо», и ее начало рвать. Ну, ладно, начало и начало.(Здесь хорошо описать вашу реакцию, действия) Но понятно, что это тоже такая бессознательная попытка разместить отвращение в терапевте. Здесь важно говорить, что чувства, которые у вас есть, они крайне болезненны, их правда очень сложно ощущать в себе и тем более, с ними соприкасаться. Но как только вы с ними соприкоснетесь, вы сможете с ними что-то делать. Потому что предыдущий вопрос «а что же делать с чувствами»? С чувствами ничего нельзя сделать, кроме как прожить. Вот если я их проживаю и даю им проходить, они уходят. Если я пытаюсь заблокировать, не сталкиваться, вытеснить, спроецировать, они будут приходить вновь и вновь, пока это не случится, пока мы это не проживем.

Теперь поговорим про стыд. Если у терапевта есть собственная непроработанная история, если есть собственный стыд, здесь в переносе клиент будет окунать в это. Переживание стыда за то, что я недостаточно хороший терапевт. Боже мой, как я вообще могу представить этот случай на супервизию, да что же я делаю в профессии. Такой стыд в контрпереносе запускается подавленным стыдом клиента и он может интенсивно отзываться у терапевта, особенно если есть нарциссический радикал. Для нарциссических клиентов стыд является колоссально мучительным чувством, и это будет тоже активно присутствовать.
Перенос и контрперенос при приступообразном переедании
При приступообразном переедании клиент за один раз съедает очень много еды, но при этом там нет компонента очистительного поведения, как при булимии. Часто можно наблюдать дисбаланс диет: сейчас в субботу я съем три килограмма шашлыка, но с понедельника я сяду на диету до следующей субботы, сяду на гречку и кефир. Здесь мы чаще всего клиент страдает избыточным весом.

Здесь нужно сделать поправку на то, что есть люди, которые нормативно имеют избыточный вес, но у них нормальный уровень сахара, все в порядке с холестерином, у них отличные сосуды, они себя прекрасно чувствуют, - но общество считает, что они не вписываются в параметры и что у них избыточный вес.
Переедание все-таки может приводить к увеличению веса и здесь уже мы будем встречаться с переносом и контрпереносом, связанным с образом тела или схемой тела.
Очень часто у клиентов возникает недоверие, когда он видит терапевта, который сильно отличается от них в минус, потому что чем может помочь человек, который явно никогда этого не испытывал? Вы вот весите 55 кг, вы не знаете, что такое весить 140 кг. Я часто говорю о том, что «да, я могу телесно не иметь этого опыта, я правда его не имею, но это не мешает мне понимать ваши чувства и переживания по этому поводу».

При этом клиенты, находятся в депрессивном переживании собственной плохости. У них есть идея о том, что я самый ужасный человек на земле.
И в переносе и в контрпереносе очень легко улететь в историю про спасителя.
«Ты самый плохой, зато я самый хороший, как хорошо, что ты меня нашел, сейчас я тебя спасу!» Тем более, что клиенты с перееданием, в принципе склонны верить вот в такие чудеса. Там очень мощный компонент магического мышления.

На чем строится вся индустрия похудения? На том, что есть волшебная таблетка для похудания, съешь таблетку с глистами, вколи серьгу в ухо, отличная диета, когда ешь только шоколад. Откройте любой глянцевый журнал, там будет много «полезных» советов на все случаи жизни. Клиенты это поддерживают. Я не говорю это к тому, что клиенты какие-то плохие, но к тому, что у клиента это быстро отзывается.
У клиента есть идея, что вот сейчас этот человек меня спасет, терапевт радостно начинает спасать, и в конечном счете это приводит к большим проблемам, потому что спасти невозможно.
Это очень болезненное переживание, с которым справляется терапевт на личной терапии и супервизии. А для клиента это очень болезненная история про столкновение с тем, что терапевт, оказывается, не колдует. Одна клиентка уходя в отпуск, принесла мне свою фотографию. Я спросила, зачем она мне ее хочет оставить, она сказала: «Ну вы на меня посматривайте, а я там буду худеть».

Очень часто в контрпереносе к таким клиентам я вижу жалость. Не сожаление, не сопереживание, а именно жалость из позиции сверху, потому что действительно люди, нормативно с весом выше нормы, сталкиваются с тем, что общество довольно агрессивно относится к ним.

Их высмеивают, есть даже чисто физические неудобства: условно говоря, ты приходишь в какой-то театр, а кресло там меньше, чем ты, это неудобно.
Очень важно удержаться от жалости к клиенту, потому что это не будет поддерживать. Потому что она снова погружает клиента в ощущение, что вот я тебя жалею, смотри, какой ты неправильный.
Это история про то, что терапевт внутри себя сталкивается с этим переживанием: что я буду делать, если мое тело не будет мне так подконтрольно? Это рождает страх, потому что опять же, крайне токсическая идея о том, что мы можем управлять весом. Почему-то ни у кого не возникает идеи о том, что мы можем управлять ростом, ну вот выросли и выросли. Есть некоторые люди, которые делают операции по увеличению роста, но их мало. Но идея про то, что ты можешь управлять своим весом, она прямо прошита. Хотя на самом деле это не так. И вот здесь эта история про то, что я сталкиваюсь с тем, что мое тело мне неподвластно, я смотрю на клиента и думаю, вдруг со мной это может случиться. И тогда я начинаю его жалеть, какой он бедненький несчастненький и себя этим защищу. Это очень важно тоже в себе отслеживать.

Что касается переживании агрессии в контрпереносе. Человек с перееданием и избыточным весом, привык прятаться за фасадом. Потому что внутри очень больно и нельзя это показывать, ведь его чувства не принимают. Есть такой термин «плизерство». Они стремятся всем угодить, быть для всех очень удобными, быть для всех очень полезными, быть для всех очень важными. Складывается картина члена семьи, который обо всех очень заботится, всем помогает, для всех все делает, и при этом внутри, конечно, очень много подавленной агрессии. Потому что когда я для всех делаю много и забываю про себя, то начинаю злиться, потому что, в конце концов, они могли бы увидеть, что у меня тоже есть потребности. Эта подавленная агрессия не выражается прямо, потому что ее нельзя выражать, все же обидятся на меня, если я буду злиться.

Она может проскальзывать в обесценивании. Клиенты с перееданием очень часто обесценивают терапевта. Причем они это делают очень умело. Они уверяют терапевта, что он хороший специалист, но им, наверное, просто ничего не поможет, кстати, не вижу на стенке диплома о высшем образовании, он у вас есть вообще?

Часто мужчины-терапевты быстро чувствуют, что у них выбивают почву из-под ног и начинают злиться. Потому что клиент не говорит в открытую: я не верю, что вы мне поможете. Он это делает очень аккуратно, деликатно, но при этом довольно болезненно.

И опять же, мы будем говорить о том, что для клиента это единственная стратегия как-то взаимодействовать с этим миром.
Он научился обесценивать, потому что больше ничего не работало. Потому что это единственный способ снизить боль. Не лучший, но при этом для него он единственный.
Здесь важно не оценивать, а как-то понять, что он так взаимодействует, потому что там внутри все очень плохо. У меня есть прекрасный опыт, когда я сделала выездной тренинг по работе с РПП для клиентов с высоким ИМТ, выше 30. Потом я не раз об этом пожалела, потому что я постоянно слышала претензии про то, почему в ресторане не шведский стол. Вы что, не могли это предусмотреть? Почему пошел дождь и мы были вынуждены уйти в помещение (у нас был тренинг на открытом воздухе)? Как вы не подумали о том, что это будет небезопасно? (Дождь - это небезопасно). Ну и вообще, зачем вы придумали йогу, потому что я не хочу этим заниматься. Здесь будет очень много таких переживаний клиента, которые в контрпереносе будут рождать очень агрессивные реакции. Здесь важно понимать, что клиент на самом деле не имеет в виду конкретно вас. Это его способ взаимодействовать с миром. И вы часть этого мира. Может быть, как раз та часть, которая наконец увидит, что стоит за этим, а не то, что клиент говорит.
ВОПРОС:
Расскажите, пожалуйста, про контрперенос при орторексии.
Наталья:
Проблема орторексии в том, что клиент не приходят с этим запросом. То есть у них есть идея про то, что они все правильно делают, зачем это лечить. Поэтому тут, как в работе с любой навязчивостью, может фонить тревога – это же их способ снизить тревогу, которую терапевт может ловить. И у него тоже тревога может проявляться очень сильно.

Здесь очень много обесценивания, потому что люди, которые едят глютен, они недостойны вообще. Я помню, как у меня был опыт: я вела группы девочек с анорексией, и мне в перерыве сказали - что как можно быть такой толстой! Там примерно та история про то, что я знаю, как надо, а вы не знаете, может отзываться раздражением. Либо тревогой, если чуть глубже чувствовать тревогу за жизнь, которую переживает клиент. Но у терапевтов, у которых мощный, как я называю «дидактический материал» возникает сильное желание объяснить. Это тоже нужно останавливать, потому что это другой способ регулировать неподдающуюся контролю жизнь.
ВОПРОС:
Что делать с отвращением, которое возникает к клиенту в контрпереносе?
Наталья:
Когда у вас есть внутри какое-то болезненное чувство, часто бывает легче вызвать это у кого-нибудь другого, потому что самому сталкиваться с ним больно. Это дает временное облегчение, но в долгосрочной перспективе оно ведет к худшим последствиям. Поэтому давайте это обсудим. Как вы думаете, что может почувствовать другой человек, увидев, что кого-то тошнит? Для меня важна прозрачность. Я не робот, я могу действительно это испытать, хотя у меня для того, чтобы вызвать отвращение, нужно действительно постараться еще, если честно. Но при этом я могу говорить об этом с клиентом, что это тоже какое-то чувство, которое важно обозначать, вербализовывать и как-то обсуждать.

У меня была клиентка, которая в принципе была очень неопрятная, от нее был очень сильный запах, там была очень нестиранная одежда. И да, мы говорили об этом, я ей сказала в какой-то момент, что вы знаете, есть такая история про запахи. Запах – это вообще такой способ коммуникации. Как вам, давайте обсудим. Это был где-то месяц, мы про это с ней разговаривали. Причем она очень быстро поняла, про что я говорю. Не надо думать, что клиент не понимает, он все понимает, просто страшно сказать об этом. Поэтому это просто все обсуждается.
ИНТЕГРАТИВНЫЙ ПОДХОД В РАБОТЕ С ПИЩЕВЫМ ПОВЕДЕНИЕМ И ОБРАЗОМ ТЕЛА
Семинар в рамках проекта
ОБРАЗ ТЕЛА: ОТ ОГРАНИЧЕНИЙ К СВОБОДЕ
Ведущая
Наталья Фомичева
Транскрибация лекции подготовлена в рамках проекта
"Образ тела: от ограничений к свободе"
Ведущая Наталья Фомичева
© 2015 - 2018 All Rights Reserved. PSY4PSY.RU
contact@psy4psy.ru
Made on
Tilda